Конечно, в сектор для прыжков я вышел без обещанных тренировок. К тому часу в том же секторе стадиона проходил финал забегов на стометровку, и сотни зрители перебрались ближе к яркому, захватывающему зрелищу. Мои дружки-товарищи по группе разместились впереди трибун, на газоне, чтобы поддержать маститого спринтера Витю Королькова и меня, новичка-прыгуна с шестом в руках. Слышались подбадривающие крики. Я присмотрелся, как спортсмены держат шест, как разбегаются и ввинчиваются ногами в небо, переваливаясь за планку. Последний этап прыжка вызывал опасения, а ну, если шест потянет обратно, не придётся ли воткнуться головой в землю? Это не устраивало, и я попросил судейскую бригаду опустить планку ниже установленной двухметровой высоты. В ответ получил разъяснение, что такие высоты относятся к прыжкам без шеста.
Два пробных прыжка оказались неудачными, но в них был выработан свой, безопасный стиль преодоления высоты с горизонтальным перенесением тела в параллель планке и отведением упорного шеста в сторону левой стойки. При этом центр тяжести тела переносился по более низкой траектории и безо всякой опасности войти в землю головой. Прыжки, хоть и неудачные, завершались кошачьими приземлениями на маты, удавалось даже подхватывать летевшую рядом планку. Сотни зрительских глаз уставились с трибун на странный способ преодоления высоты прыгуном-новатором.
Как ни удивительно, но первая высота со второй зачётной попытки была взята! Есть шестьсот очков в копилку факультетской команды! Планка поднята на десять сантиметров выше; борьба впереди. Разбег, взлёт, но на рекордной высоте шест предательски качнулся к левой стойке, к которой совсем некстати приблизился главный судья соревнований. Я каким-то образом оседлал шест и вижу, что он точнёхонько опускается на широкополую шляпу высокого человека в плаще, который не видел летящую на него бомбу. Стадион замер в страхе за человека в плаще. А ну как расколется череп!
Удар! И человек в шляпе оседает, пока мои ноги не упёрлись в землю. У него оказалась хорошая реакция, возможно, он был боксёром и умел держать удар. Главный судья распрямился, поправил шляпу и дал указание снять прыгуна-самоучку с соревнований за неподготовленность. Со скамеек болельщиков раздались аплодисменты в адрес исполнителей яркой заключительной сцены спортивного спектакля. Мои друзья в диком хохоте катались по траве, держась за животы. Убедительная победа Вити Королькова на стометровке померкла в самоотверженном штурме высоты, проявленном их доблестным комсоргом.
Весной 1959-го институт был взбудоражен известием о гибели в горах северного Урала туристической группы Дятлова. В её составе были студенты ряда факультетов, поэтому трагедия была близко воспринята всем многотысячным студенчеством. Среди погибших был опытный турист с физтеха Саша Колеватов. Я ходил на собрания, на которых товарищи погибших и спасатели, тогда молодые, рассказывали, что знали о трагическом событии, но не больше того, что они постаревшими рассказывали спустя шестьдесят лет. Ныне снова и снова я смотрю ставшие модными телепередачи о группе Дятлова, в которых много версий и домыслов, но нет ничего вразумительного об истинной причине гибели ребят, ставших жертвами какого-то жестокого произвола. Но чем больше передач, тем яснее причина гибели группы: ребят физически уничтожили за то, что они стали свидетелями события, представляющего, по всей видимости, государственную тайну. Группа дала превосходящим силам отчаянный бой, исход которого был предрешён.
А следующим годом в горах Восточного Саяна погибла другая группа туристов, сплавляющаяся по одной из горных рек. С ней погиб студент нашей группы Володя Беляков, славный, заводной и настырный парень. Большой комсомольский активист, член комитета комсомола УПИ, он торопился жить, всегда куда-то стремился, эта тяга к новому и неизведанному повела его в сибирский поход, который сразу как-то не заладился. Дошло до серьёзной травмы девушки, участницы группы, другой участник разболелся, и вызванный вертолёт взял на борт всех травмированных, заболевших и тех, кто решил выйти из рискованного мероприятия. Остались самые отчаянные и с ними первый заводила Володя Беляков.
На собрании в институте один из участников, вернувшихся из похода, рассказывал:
