— Пусти, задушишь ведь, — задыхаясь от счастья, говорила она. — Ждала тебя. Снился мне три ночи кряду…
Из дальней комнаты вдруг послышался немного испуганный детский голос:
— Мама!
Шели, наконец отстранившись от возлюбленного, объяснила:
— Пришлось взять с собой Шадэ. Я оставила ее в мастерской. Небось мышь увидела... Подожди, я быстро.
Шумун неловко пожал плечами. Каждый раз, когда Шели приходила со своими дочерями, встреча получалась скомканной, а расставание коротким. Было и еще одно огорчение, с которым он не мог справиться. Девочки нравились ему — он так часто наблюдал за ними со стороны, что привязался к этим детям, как к родным, ведь они так были похожи на мать.
— Иди, конечно, иди, — отпустил он ее.
Оставшись один, Шумун сел на скамью в тени старой яблони, блаженно вытянул уставшие ноги и, запрокинув голову, закрыл глаза. В последнее время он так много думал о Шели…
Сколько раз он предлагал ей бросить мужа и уйти к нему! Сколько раз в гневе предупреждал, что решит все сам, подослав к Шимшону убийц, — но Шели была тверда, отвечала просто, хоть и с горечью в голосе: «Не надо так поступать, он неплохой человек, любит меня, заботится как может, не обижает. Да и одинок он совсем, кроме меня у него никого нет». Пойти против ее воли Шумун не решался.
Тем временем в калитку, о чем-то споря, вошли Дияла и Ани; при виде царского телохранителя они остановились. Шумун открыл глаза, тут же оказался на ногах и с несвойственным для него смущением закашлялся. Все трое переглянулись, женщины замолчали. Дияла растерялась, не зная, как вести себя с сановником, с кем, по собственным рассказам, была связана больше года. Жена Бальтазара почтительно отступила в сторону, не желая мешать любовникам.
— Хотела добиться от Диялы, чтобы она показала мне то замечательное колье, что уважаемый Шумун подарил своей невесте, — совершенно неожиданно сказала Ани. — Так она застеснялась, стала скромничать...
Она не договорила, воздух, точно ножом, вспорол голос Шели, пронзительный и громкий.
Шумун схватился за кинжал, бросился в дом. В три прыжка преодолел расстояние почти в десять шагов, ворвался внутрь, с разбега вынес плечом запертую дверь в соседнюю комнату и с грохотом рухнул на пол, обрушив несколько ткацких станков. В углу он увидел Шели, лежащую на правом боку в луже крови. Встать на ноги Шумун не успел. Хатрас трижды ударил его кинжалом в спину, раны получились глубокими и тяжелыми. Но силы в этом огромном человеке было предостаточно, а желания выжить и спасти любимую — еще больше. Он стремительно перевернулся на бок и ногой с невероятной силой отшвырнул нападавшего к стене.
Шумун вставал медленно, словно карабкался куда-то наверх. Комната плыла у него перед глазами. Оглянулся на опрокинутого врага, потом на Шели, смотревшую на него с надеждой и испугом. Сделал к ней шаг, другой, опустился на колени.
— Ты дыши, дыши… — прошептал Шумун.
Хатрас к этому времени уже поднялся, подобрал с пола кинжал и решительно двинулся на врага.
— Сзади, — шевельнулись ее губы.
Но не Шели спасла в этот раз Шумуна. В комнату ворвались Ани и Дияла. Первая тут же прыгнула скифу на спину, вцепилась когтями в лицо, пытаясь выцарапать глаза, вторая едва не сбила с ног киркой.
Хатрас расправился с обеими за несколько секунд: сначала смахнул с себя Ани, с разворота вонзив кинжал женщине в сердце, затем перехватил в воздухе кирку и ею же раскроил череп Дияле.
В этот момент Шумун ударил его в правый бок своим клинком.
Скиф ответил мгновенно: ушел вправо — и последним выверенным движением перерезал Шумуну горло.
Син-аххе-риб прибыл на место преступления одним из первых. Бальтазар был уже здесь и проводил царя к телу Шумуна; доложил о том, что нашелся свидетель: торговец краской из Ниппура по имени Орти видел, как из мастерской выходил убийца, узнал в нем раба Мар-Зайи. Так уж сложилось, что Орти когда-то был хорошо знаком с Ереном, преступным приказчиком писца.
— А кто эти женщины? И что здесь делал Шумун? — сурово спросил царь.
— Одна — это Шели, хозяйка мастерской. Другая — Дияла, падчерица хозяйки. Обе из семьи сотника Шимшона из царского полка.
— Это имя мне знакомо…
— Мой господин, его сын Арица какое-то время служил в твоей личной охране, потом — у Зерибни постельничим…
— Да, да, я вспомнил.
— А третья женщина?
— Ани, моя жена, — хладнокровно сказал Бальтазар.
Син-аххе-риб нахмурился еще больше.
— Вот, значит, как… Продолжай.
— По первым признакам, виной всему была женщина. Мар-шипри-ша-шарри раньше не раз видели вместе с Диялой, но пока Мар-Зайя был в Урарту, женщина связалась с Шумуном. Тогда ревнивец вступил в сговор с Арицей, братом Диялы, тайно вернулся в Ниневию, нашел способ освободить из темницы своего раба — известного убийцу, и отправил его сюда, чтобы отомстить всем сразу. Шели и Ани — случайные жертвы.
Син-аххе-риб посмотрев на своего сановника, бледного лицом, но, как всегда, сдержанного, вдруг смягчился:
— Сожалею о твоем горе… Найди их — и Мар-Зайю, и Арицу! Отомсти за нас обоих. Я потерял здесь верного друга, ты — любимую жену…
