Во двор проникли через заднюю калитку, располагавшуюся в двух шагах от стены дома.
Здесь Гелиодор оставил Санит и Анкара, а сам отправился на разведку.
— И кто этот твой ухажер? Мелкий лавочник? Чей-то управляющий? Или вообще бездельник? — снова зашипел старик, больно ущипнув жену.
— Отстань, — взбрыкнула Санит, не на шутку разозлившись на мужа. — Как же ты мне надоел, грязный, вонючий, мелкий, подленький, плешивый старикашка! Ты и твой жалкий сморчок!
Молодая женщина даже замахнулась на него, отчего старик сжался и отступил назад. Она с удовольствием плюнула бы ему в лицо, если б от избытка чувств у нее вдруг не пересохло в горле.
— И не смей больше прикасаться ко мне своими потными руками!
И двор, и дом были пусты. В одной из комнат Гелиодор наткнулся на труп ассирийца, обшарил его одежду, забрал дорогой перстень и меч вместе с ножнами. После этого обыскал всю мебель, которая была в доме, но не нашел ничего кроме платьев своей возлюбленной и нескольких одеял. Заглянул под циновку, за балку перекрытия, вышел во двор, приставил лестницу к стене, чтобы забраться на крышу, где стояли чаны с дождевой водой.
«Найти бы самому золото, тогда и старик не нужен», — подумал эллин без злобы, не из жадности, а, скорее, из озорства.
То, что лестница неустойчива, Гелиодор понял сразу, как только поставил на нее обе ноги, — и с опаской посмотрел вниз.
«Ерунда, вовсе не высоко».
Наверху он тоже ничего не нашел, засмотрелся на луну, выглянувшую в это время из-за облаков, подмигнул ей, словно старой подружке, и тут же вспомнил о Санит и ее муже.
«Надо бы вернуться за ними, а то старикашка еще подумает, что я решил присвоить все его деньги».
К его удивлению, писец уже стоял внизу, возле дома, поджидая.
— Придержу, мало ли что, — объяснил Анкар свое появление.
— Ну спасибо, — миролюбиво пожал плечами эллин, начиная спускаться.
А лестницу вдруг повело. Анкар же, вместо того, чтобы помочь, отскочил в сторону. В следующую секунду Гелиодор почувствовал, что теряет равновесие... Он упал на руку, услышал, как хрустнула кость; в довесок его правая нога оказалась так неестественно изогнута, что на нее было страшно смотреть.
Изнемогая от боли, Гелиодор застонал и стал звать Анкара.
— Старик! Да где же ты?! Помоги!
Анкар не заставил себя долго ждать, подошел с огромным валуном в руках, поднял его, сколько смог — до пояса…
— Ты чего?! Ты что делаешь?! — Гелиодор закрылся руками, словно это могло помочь, и мысленно закричал: «Мама!!!»
— И где он? — Трасий вопросительно посмотрел на Тарга. — Где наш юный эллин?
Трасий собирался этим утром уезжать в Аргиштихинили, чтобы проверить, как идут дела в местной лавке, а здешнее хозяйство — оставить на Гелиодора, нередко подменявшего Трасия в последнее время.
— Может, пойдешь поищешь его?
Тарг, не спеша жевавший холодную телятину — остатки вчерашнего ужина, покачал головой:
— Нет. Мне приказано сидеть во дворе, я и сижу. Вдруг поедем куда…
— Надолго? — поинтересовался приказчик.
— Откуда мне знать? Хозяин в последнее время не очень разговорчив.
— Да уж…
— Зато мне известно, где он может быть.
— Так что же ты молчал, оловянная голова, — всплеснул руками Трасий.
Тарг безобидно улыбнулся. Между ними давно сложились приятельские отношения, и оба нередко подтрунивали друг над другом.
— Он ночует в доме неподалеку от рынка.
— Дом?! Откуда?
— Он взял его до конца лета, чтобы с кем-то встречаться.
— И как его найти?
— Старый дом в проулке, с полуразрушенным забором. Тот проулок, что начинается за оружейной лавкой… Ты подожди, может, и придет еще.
Но Трасий слишком дорожил временем. Путь в Аргиштихинили занимал обычно полдня. Следовательно, если не отправиться туда в ближайшие час-другой, то с надеждой вернуться домой до темноты можно было распрощаться. А он не хотел ни путешествовать среди ночи, ни ночевать у тамошнего приказчика. Последнее обстоятельство было связано с его женой, которая после долгих лет бесплодия вдруг оказалась на сносях — к вещей радости мужа и к ужасу Трасия. Кто-кто, а уж он-то знал причины чуда. И теперь ему каждый раз, приехав в Аргиштихинили, приходилось отбиваться от ласк благодарной женщины, настолько бурно выражавшей свою любовь, что, казалось, ее заметит даже слепой. К тому же, надо было знать обманутого приказчика — страшного ревнивца и силача, каких мало, при желании способного свернуть Трасию шею как цыпленку.
Дом, который служил Гелиодору местом встреч с Санит, Трасий нашел без труда. Калитка оказалась незапертой, но когда он вошел, то сразу услышал чье-то присутствие.
— Гелиодор, блудливый ты кот! — желая придать голосу как можно более беспечный тон, окликнул товарища Трасий, бесшумно вынимая из ножен меч. — Заканчивай. Бросай свою шлюшку, я подожду тебя на улице.
Он попятился к выходу, но за дверью сразу шагнул за стену и затаился.
В доме послышались осторожные шаги.
«Так и есть, — подумал Трасий. — Это кто-то другой, тот, кто пахнет мочой и потом, а еще — старостью. Нет, это кто угодно, только не Гелиодор».
Когда Анкар выглянул наружу, Трасий приставил острие меча к его горлу.
— Ты кто?
