Крейс открыл калитку и мимо молодых кокосовых пальм, усеянных эпифитами, прошел к дому. Возле лестницы, круто ведущей к двери, росли цветы красной и белой магнолии. Крейс поднялся с одним из цветков и постучался.
За дверью послышалась легкая поступь шагов. Крейса охватило волнение то ли от тяжести вины, то ли от предвкушения встречи. Но в это мгновение ему не дано было этого понять.
Осознав всю нелепость своего положения, Крейс развернулся, и в то же время дверь отворилась. На пороге стояла моложавая красивая женщина. Стройная талия, благородная осанка. На женщине был голубой саронг, и Крейс подумал, что все словно в первый раз, как тогда, в Новый год:
Крейс протянул женщине цветок красной магнолии и разорвал вдруг затянувшееся молчание:
– Истинная красота времени не подвластна. Ты все та же… – Крейс опустил глаза.
Женщина удивленно вдохнула запах магнолии и, теряясь в догадках, внимательно посмотрела в глаза незнакомцу.
И внезапно она все поняла.
– Максим!!! Ты?.. – она прикоснулась к белоснежной щетине его щеки, и слезы покатились из ее глаз. – Что же ты сделал со своим лицом? – прошептала Уч Тана и упала в обморок.
Жан-Пьер сидел в небольшом кафе на базарной площади. Столики были вынесены на террасу и, усевшись за один из них, он мог еще раз взвесить принятое решение.
Строгое английское здание собора Святого Павла, расположившееся в начале бывшей Ройял-стрит – ныне авеню Революции, и католический собор Непорочного зачатия, между которыми приютился старый торговый центр, навевали на Жан-Пьера необычайно грустный сплин.
Торговый центр, в прошлом состоявший из сплошных рядов китайских и индийских лавок, ныне потеснился несколькими современными супермаркетами. В них и направилась супруга Пьера – Люсьен Эманеску. Жан-Пьер сослался на головную боль. Разумеется, это была ложь. Люсьен отсутствовала около часа, и этого было достаточно, чтобы он успел встретиться с местным представителем криминального мира. Теперь в глубине его барсетки лежал купленный револьвер. Кто предупрежден, тот вооружен.
По плану Люсьен сегодня вечером, в одиннадцать часов, его должны убить. Кристиан, сообщник Люсьен, легким росчерком ножа перережет Пьеру горло. Как овце. Как чахлой и дурной овце.
Сценарий Люсьен оригинальностью не отличался, скорее, наоборот – был по-дилетантски бесшабашен и наивен. В половине одиннадцатого вечера она с Пьером спустится в ресторан отеля "Бю-Валлон". Сегодня там выступает непревзойденная исполнительница блюзовых песен Бриджит Нильсен. Потрясающая молодая певица. И свидетелей, наблюдавших, что Люсьен во время убийства мужа слушала блюз восходящей звезды, в ресторане будет предостаточно. Так, по крайней мере, думала Люсьен. В одиннадцать часов вечера она выразит ужас по поводу не выключенного в номере утюга или фена.
Жан-Пьеру придется подняться в номер. Там его и станет поджидать Кристиан, специалист по умерщвлению чахлых овец. А спустя полчаса Люсьен, якобы обеспокоенная исчезновением мужа, поднимется в номер и, обнаружив труп Пьера, вызовет полицию. Далее по сценарию слезы, рыдания над трупом и объяснения в любви, которую она всегда испытывала к Пьеру. Вслед за этим по списку следуют протоколы, дознания, свидетели. Но она пройдет через эту «мясорубку» живой и невредимой. И тогда… ОНА СТАНЕТ БОГАТОЙ, ОЧЕНЬ БОГАТОЙ!!!
Но Жан-Пьер решил внести коренные изменения в сценарий Люсьен. Он не даст ей выйти из номера к одиннадцати часам. Он на время ее оглушит и дождется появления Кристиана. Затем проломит тому утюгом череп и застрелит Люсьен. Купленный на черном рынке револьвер сыграет немаловажную роль, чтобы она встала в очередь к ВСЕВЫШНЕМУ и вытянула билет в РАЙ, если повезет, конечно…
Жан-Пьеру останется вызвать полицию, предварительно вложив в руки Кристиана револьвер.
Он рассчитал все до мелочей и объяснение перед полицией представлял примерно таким:
– Моюсь в душе, вдруг слышу: в комнате выстрел. Выбегаю, а на полу в крови жена. По чемоданам шарит какой-то тип. Подкрадываюсь сзади и опускаю на его голову утюг.
И не забыть предварительно разбросать по комнате вещи Люсьен, намочить волосы и вложить в руку Кристиана револьвер.
Размышления Пьера были прерваны томным голосом подошедшей Люсьен.
– Я не слишком долго, милый? – произнесла она, присаживаясь к нему за столик.
Пьер был готов ее придушить, но заставил себя даже улыбнуться:
– Звезда моя! За время, что ты отсутствовала, можно было вплавь добраться до Африки.
