– И чем ты без меня занимался? А ну признавайся, – игриво промурлыкала она.
Жан-Пьер подвинул к себе стакан кокосового сока и втянул через трубочку.
– Сидел и ждал. Здесь прекрасный вид.
– Ну, ты сам виноват, что не любишь ходить по магазинам, – закапризничала Люсьен.
– По мне лучше цемент в порту разгружать, чем с женщиной ходить по распродажам.
Люсьен опустила глаза и, взглянув на Жан-Пьера исподлобья, кокетливо провела пальчиком по его руке.
– Ты не обидишься. Я там такую блузку нашла… Но все деньги, что ты мне дал, я уже потратила.
– Сколько?
– Две тысячи.
– Что? Они в придачу с микроволновкой?
– Нет, но она очень милая. Разве ты не хочешь, чтобы твоя киска была самая красивая? Ну, не будь скупым.
Жан-Пьер Лефевр вынул деньги и протянул Люсьен. Две тысячи с быстротой молнии исчезли в ее сумочке.
– А ты со мной не пойдешь?
– Звезда моя, у меня жутко болит голова. Я подожду тебя здесь.
– Ну конечно, мой милый! Как тебе будет угодно.
Люсьен поднялась и, вихляя бедрами направилась в сторону торговых рядов. Она не могла не знать, что в это время ее мысленно раздевают несколько мужчин усевшихся попить пива за соседний столик. Это ее заводило.
Жан-Пьер Лефевр недовольно проводил ее взглядом.
Он отвел взгляд от бедер Люсьен и сосредоточил его на стакане с соком.
– Дура!
…Пьер плакал. По-стариковски скукожившись, он склонился над бокалом с кокосовым соком и ронял в него слезы. Внезапное осознание того, что он безмерно любит эту женщину и не сможет причинить ей вреда, заставило его расплакаться. Мир, цветной и необъятный, померк и сжался до размеров стакана. Пьер крепко сжимал его в руках, точно боялся потерять и это.
– Это конец! – еле слышно прошептал он.
– Ты прав, братец. Это конец, – ответил ему чей-то бархатный голос.
Пьер оторвал взгляд от бокала. Перед ним – за столиком напротив сидел человек. Мужчина средних пропорций, лет сорока пяти. Но ни его красивая улыбка, ни его белоснежная рубашка не привлекли внимание Пьера. Его заворожили глаза этого человека.
После навалившегося вдруг молчания, а оно показалось Пьеру бесконечно долгим, первым заговорил незнакомец:
– Когда я встану, ты пойдешь следом за мной. Ясно?
– Да, я пойду за тобой следом, – неожиданно вырвалось у Пьера.
– Ну вот и молодец, – незнакомец лукаво улыбнулся и хитро подмигнул: – Я ведь обещал, что мы встретимся снова.
В глазах незваного гостя промелькнула злая зеленая искорка, и Пьер уже не мог сопротивляться. Когда незнакомец встал из-за стола, Жан-Пьер Лефевр послушно поплелся за ним и только потом вспомнил, где видел эти глаза…
В АЭРОПОРТУ.
ВИКТОРИЯ, 12:03 ДНЯ
Частное сыскное агентство «Голубой коралл» было расположено в первом на авеню Френсиса Рашеля здании – «Виктории-хауз». В нем же находились торговые арки, столичный банк, конторы авиакомпаний и туристических фирм, а также некоторые посольства.
Именно от "Виктории-хауз" начинало свой "отсчет" авеню Френсиса Рашеля, от центрального перекрестка столицы – от того самого, где стоит знаменитая часовая башенка. На север от башенки тянется Длинный пирс, на юг – авеню Френсиса Рашеля, с расположенными на ней супермаркетами, компаниями телекоммуникаций, судебными учреждениями и центром прикладных искусств и ремесел.
Далее авеню Френсиса Рашеля переходит в прибрежное шоссе, которое ведет к международному аэропорту и уходит в глубь острова – к южной его оконечности.
Офис сыскного агентства «Голубой коралл» располагался на втором этаже «Виктории-хауз». И всякий вошедший в него сейчас тут же застал бы детектива Слайкера Ходварда за странным занятием.
На письменном столе, за которым сидел детектив, в странной россыпи лежали игральные карты. Ровно тридцать шесть, изготовленные по специальному заказу Бреда и Слайкера одним китайским карточным мастером – каждому по колоде.
Идея изготовления этих колод пришла к друзьям во времена прохождения службы в подразделениях морских котиков армии США. Каждая карта имела особое, фосфоресцирующее в темноте покрытие, а на ощупь ее масть и степень иерархии с легкостью мог определить и слепой.
