— И почему? — Саша спрашивала, а сама думала: неспроста у Натали такая реакция, ох, неспроста! Уж не обольщала ли ее яга знаниями и мудростью, не предлагала ли телами поменяться?
— А потому. — Миларет дотронулся до руки дриады, и та пришла в себя. — Потому что поменяйся наша яга телами с простой девушкой, вместе с юным телом получит себе и судьбу донорши. И, возьми она первую попавшуюся девственницу с простецкой судьбой в доноры, то стоять ей за тем же прилавком, выйти замуж за простого русского работягу, стирать ему носки и терпеть побои да загулы… В общем, такой участи наша Прасковья не желает. По идее, ей уже давно следовало найти себе преемницу. Почему? Потому что есть все шансы свою силушку колдовскую на амулеты для Лаврентия Петровича окончательно разбазарить. И тем самым остаться старухой навсегда. А Прасковья все медлит. Так понятно?
— Куда уж понятнее! — Сашу так и передернуло.
Коллеги правы, с этой Прасковьей надо держать ухо востро!
— Так-то лучше, Александра, — огладил седую бороду Миларет. — Так-то лучше…
На этом дружеские посиделки и закончились. Максимилиан покинул лабораторию, Натали направилась к своему гроту с чудесными деревьями. Старец Миларет, надумав подготовить экскурсию для Александры, тоже заторопился к себе — подготовиться.
— Правда, экскурсия состоится уже после того, как выполнишь первое задание, Саша, — назидательно изрек он.
Но глаза под кустистыми бровями смотрели тепло-тепло. И только самую чуточку тревожно.
— Итак, первое задание… — Магистр задумчиво смотрел на воспитанницу. — Задание… А скажи мне, Саша, сперва вот что. Ты, когда ехала на поезде, ничего странного не заметила?
Вот тут-то Саша и удивилась: поезд-то тут при чем?
— Странное? — переспросила девушка. — Во время поездки? Не знаю… Красивого было много, это да.
— Красивого? — Усы куратора встопорщились. — Тебе понравились твои сны?
— Сны? — еще больше удивилась девушка. А потом поняла, что имел в виду ее наставник: — Все вокруг меня спали, это да. И вот это было странно, очень странно! Потому что за окном были такие пейзажи… Просто ух! А мои попутчики все проспали и ничего не увидели. Мне даже за них обидно стало, вот. А ведь они работают у нас в МИ, верно?
— Верно. Работают… — Магистр не спешил с выводами. — А как ты думаешь, что это были за пейзажи?
— Не знаю… — пожала плечами Саша. И вдруг высказала ту свою догадку, совершенно неожиданно для самой себя: — Но ведь не Пограничье же?
— Не совсем, конечно, Пограничье… — Рысь бросил на девушку быстрый взгляд. — Но очень к нему близко. Я, пожалуй, налью себе еще чаю.
Лапы Магистра заметно вздрагивали. И усы — когда он опустил мордочку в чашку.
Саша смотрела на этого странного, по сути дикого, но почему-то более чем разумного зверя, и только диву давалась.
Впрочем, состоянию куратора Саша удивлялась недолго. Куда важнее было понять, что красивые пейзажи оказались «почти Пограничьем». Но тут-то и крылась самая главная загадка. Насколько помнила девушка, их долину окружали непроходимые горы… Стоп!
Неужто? Святые хранители! Неужто та железная дорога, ведущая от Углежа до станции МИ, пролегала по тем самым горам, окружавшим родную долину? А если это так — их долина была в горах не единственной? Были еще долины с лесом, под сводами которого было темно-темно? И долины с теми гигантскими белками в качестве обитателей? Вот это да! Но… Дважды стоп!
Им-то в Школе говорили, что их долина находится внутри этакой «ручки» гигантской бутылки Клейна, пронзающей ее «стенку» и одной стороной контактирующей с Бездной, а второй — воронкой, раскрывающейся на Землю, со всеми океанами, городами, лесами, горами, пустынями и миром людей-животных-растений.
Что же это получается? У пресловутой бутылки много горловин? А им этого не сказали?
Или горловина все-таки одна, а дело в чем-то другом? А тогда в чем? В том, что от них скрыли истинное положение вещей?
— М-да… — Рысь наконец долакал чай. — Удивила ты меня, Александра. И удивила изрядно. Кстати, об удивлении. Что ты скажешь о нашем институте?
— Об институте? — Саша с трудом, но все-таки переключилась с тайн мироздания на дела насущные. — Что-то странное у вас… у нас тут творится, вот что скажу.
И на дверь в их лабораторию наложена защита хитроумная, и яга Прасковья конечно, злодейка, но… не до конца, что ли?
— Прасковьюшка, тебе, значит, странной показалась? — встопорщил усы Магистр. — И правильно, не в себе она сейчас, под влиянием.
— Лаврентия Петровича, — Саша не спрашивала, она уточняла. — А вот он — гнусный тип.
Сказав так, девушка чуть ли не умоляюще посмотрела на куратора: с этим-то наблюдением тот спорить не собирался?
— Наигнуснейший, Александра, — Магистр понимающе хмыкнул. — Ох, наигнуснейший! Но мой тебе совет, Александра. Остерегайся не сколько его. Прасковью тоже.
Саша в ответ только пожала плечами: она уже поняла, что баба-яга Прасковья хочет за ее счет «красной девкой обернуться». Зачем об этом говорить снова?
