— Она как будто сквозь землю провалилась, — качал головой Николай. — В то время, как о карателе Федоре Оспине и его жестокостях были написаны тома.
— Погоди ты с этим Федором! — Амвросий всерьез озаботился судьбой сестры. — А ты архивы более ранних веков смотрел?
— Конечно, — пожал плечами ученый. — Это было первое, чем я занялся. В институте можно найти сведения о ком угодно, но…
— А ты внимательно читал? — не унимался монах. — Впрочем, прости. Конечно же, внимательно… И что ты сделал дальше?
Дальше Звеновой не успокоился, пока не нашел упоминание о Сашке — в старой заброшенной обсерватории, в стопке технической документации к телескопу. Точнее, в ученической тетрадке — импровизированном журнале наблюдений.
— Это все в том самом институте МИ? — уточнил Амвросий.
Николай только кивнул: в нем, где же еще-то?
Упоминание потому и уцелело, что там не было Сашиного имени, а только внешнее описание: юная девушка, рыжие волосы, зеленые глаза и очаровательные конопушки, которых она почему-то очень стеснялась.
— Да, это Сашка! — Монах согласно закивал. — А больше там ничего не было? Фотографии, например?
— Фото было, — растерянно, совершенно нехарактерно для себя произнес Звеновой. — Но фото не Сашки, а какого-то седобородого старца. По виду — ученого и доброго.
— Погоди ты со старцем! — отмахнулся Амвросий. — Куда сестренка подевалась?
— Убили ее, — не обратил внимания на «сестренку» Звеновой. — Убили во время первого же задания. На Патриаршем мосту, 6 марта 2018 года около часа пополудни.
После этих слов воцарилась тишина.
Было слышно, как стучится в окна поднявшаяся метель. Как тихонько поскрипывает деревянный алтарь… Слушал ли их разговор Магистр? Ни Амвросий, ни Николай не задавались этим вопросом. Перед глазами ученого лежала, сама собой перелистывая страницы, старая потрепанная временем ученическая тетрадка в клетку…
— В той-то тетрадке я и вычитал, — Николай, как наяву, видел ту страницу, помеченную номером «12», — что можно попросить Бездну попасть в нужный тебе момент времени. Но я не стал торопиться. Больше месяца ушло у меня на то, чтобы сконструировать вот этот прибор…
Ученый вынул из кармана нечто размером со спичечную коробку. Но вот Николай движением большого пальца передвинул какой-то рычажок, и прибор начал увеличиваться в размерах!
— Это железоуловитель. — Молодой ученый критически осматривал собственное изобретение. — Засасывает все известные науке будущего сплавы, в том числе и так называемые «заговоренные».
— Заговоренные? — насторожился Амвросий. — Это те, которые… не могут воздействовать на колдунов?
— И эти. И наоборот. То есть те, которые колдунов и колдуний убивают.
— Так их, порождения диавола!
— Эх, Амвросий-Амвросий! — Молодой ученый покачал головой. — А ты? Ты сам ведь тоже владеешь немалой колдовской силой. И ты прекрасно об этом знаешь. Так?
Монах в ответ вскинулся было… и вдруг криво усмехнулся. Но вслух ничего не сказал.
— Я не знаю точно, как и чему вас там учили в средневековой Школе, — как ни в чем не бывало продолжил беседу Звеновой, — но у нас с Сашкой был учебник, в котором черным по белому написано, что Бездна может одаривать людей самыми разными талантами. А уж как там человек этим талантом распорядится — вопрос другой. Кто во вред людям, а кто и на пользу. И неважно, кем будет такой вот одаренный, магом или ученым.
— А кто же такие священники, не подскажешь?
На монаха было страшно смотреть. Его глаза горели яростью, ноздри раздувались. У него была своя правда!
И в то же время Амвросий знал: его мать была самой настоящей ведьмой. Понимал он и то, что сам обладал немалой колдовской силой. Потому что именно вдвоем с мамой они спасли жизнь мальчонке, сиганувшему с громадного тополя — неудачно приземлившемуся, сломавшему обе ноги и сильно ударившемуся затылком о камень. Тогда-то мать и указала на ту самую беседку, в которой лечили Николая. Мальчонку положили на пол, мать протянула руки… Протянула точно так же, как сделала это его сестра спустя восемнадцать лет.
«Прикрой меня, сынок, — попросила еще тогда Мария. — Я знаю, у тебя получится».
Тогда Амвросий так и не понял, о чем его попросила мама. В смятении он начал молиться — чтобы не навредить, а помочь. Помочь матери и мальчишке. Он не видел, что беседку окутало отводящим взгляды пологом. А ведь внутри нее бушевали лилово-багровые всполохи. Всполохи Бездны…
— Я вижу, ты и сам уже обо всем догадался, — с грустной улыбкой произнес ученый. — Из таких, как ты, получаются священники от Бога. Или от Бездны, все равно… И, хочешь ты этого, или нет, но настоящие священники одного поля ягода с магами. Есть, конечно, небольшие различия… Но они именно что небольшие. Однако в вашей, скажем так, профессии, очень много шарлатанов. Впрочем, как и среди магов, разумеется.
Николай умолк, взвешивая, говорить то, что вертелось на языке, или нет.
— Но почему ты мне поверил? — Монах пристально смотрел на Николая. — Для тебя же явилось неожиданностью то, что я натравил псов инквизиции…
