— На Сашку? — Звеновой выглядел спокойным. Но глаза выдавали его с потрохами: только попробуй, тронь ее! — Больше так не делай.
— Не буду, — серьезно ответил Амвросий. — Я сестренку пуще жизни беречь буду!.. Но ты не ответил на вопрос.
— Интеллект в тебе увидел. — Ученый пожал плечами. — Не похож ты на тупого религиозного фанатика, уж прости.
— Не похож. — Инок поморщился — как будто съел незрелую клюкву. — Я не придерживаюсь определенной конфессии и, если совсем уж откровенно, даже религии. Мне хочется постичь истину. Кстати о конфессиях… — Взгляд инока упал на учебник истинной истории религии. — Я прочту обязательно. Вот только, сомневаюсь, что узнаю много нового.
— Но почему ты тогда набросился на Сашку? — Заявленное монахом о конфессиях и религиях настолько не вязалось с обликом того фанатика, которым еще совсем недавно казался Амвросий, что у Звенового отвисла челюсть.
Глядя на изумленное лицо собеседника, монах не мог не улыбнуться. Правда, улыбка вышла кривой:
— Набросился вот… Во-первых, я все-таки верую. И верую глубоко… — Амвросий испытующе так посмотрел на собеседника.
— Я не собираюсь разводить теологические споры, дружище, — пожал плечами Звеновой. — Но ты сказал «во-первых». А что во-вторых?
— Появилась, понимаешь… — Голос, манера говорить Амвросия изменились. — Не знаю, поверишь или нет, но в Москве появилась группировка молодых да ранних. Детей воруют, на кладбищах умерщвляют.
— Это их ты выслеживал в том кафе… «Остров», кажется?
— Нет, — покачал головой монах. — Там другая мерзопакость была, людоеды. Но мы отвлеклись. Помнишь, ты говорил о каре господ… то есть, о штрафах?
— Говорил… — Николай кисло улыбнулся. — Сдается мне, Бездна не любит, когда человек диктует ей свои условия. Хоть, судя по всему, и идет навстречу отчаянным просьбам. Родителей вот твоих перенесла в твое время. А потом…
— Что «потом»? — вскинулся Амвросий.
Но, видимо вспомнив слова сестры о том, что она с шести лет росла одна, сник.
Звеновой смотрел на инока, обхватившего руками голову, и понимал: наверняка он думает о родителях. Николай и хотел бы ему помочь, сказать, что его отец так и числится пропавшим без вести, а мать — на задании, но выбрал промолчать. Может быть, и потому, что его собственное будущее было не определено. Кто знает, что от него потребует Бездна взамен на исполнение его просьбы — оказаться на Патриаршем мосту в определенный год, день и час? Что станет с Сашкой, если Бездна заберет его из этого времени? Если Бездна допустила, чтобы девушку убили, то…
— Если со мной что-то случится, — медленно произнес Звеновой, — ты уж позаботься о сестренке, ладно?
— Ладно, — кивнул монах. — Только вот что я тебе скажу. Мне думается, из этой ситуации нам всем стоит выбираться вместе. Кажется, я нащупал новый путь в поисках истины.
Амвросий залпом допил чай и, пожелав собеседнику спокойной ночи, начал читать вечернюю молитву.
Николай еще какое-то время сидел, уставившись на окно. Слушал, как завывала вьюга. И думал — о том, что, кажется, он обрел друга. И веру — в то, что все будет хорошо.
Глава 14, в которой Звеновой находит ту самую ученическую тетрадь
То и дело гудя, поезд плавно набирал ход.
Позади остался завтрак — яичница с беконом и горошком, бутерброды с сыром и кофе с молоком. Магистр от еды и кофе отказался. Сам себе заварил чаю — лакал из миниатюрной пиалы, пока Саша и ее товарищи разделывались с яичницей.
Признаться, Саша все ждала, что Магистр спросит, как и грозился, о «результатах раздумий». Но тот почему-то предпочел молча лакать чай.
«Странно, — наблюдала за упитанным на вид куратором девушка. — Когда же он ест? В лаборатории я тоже не замечала за ним страсти к еде…»
Не успела Саша так подумать, как рысь бросил на нее такой взгляд, что воспитанница предпочла выкинуть эти и подобные им мысли из головы.
— Вот и правильно, — сказал Магистр вслух. — Вы вот что, ребятки! Езжайте-ка в контору все вместе. Саша, проведешь ребят в лабораторию.
— А им разве не надо будет выбирать куратора? — Девушка непонимающе уставилась на рыся.
— Нет, не думаю, — покачал головой тот. — А если и надо будет, то тебе же проще.
Окончательно запутав воспитанницу, рысь отвернулся, всем своим видом показывая: разговор окончен.
И вот поезд шел — по тоннелям, мимо долин, меж высоченных деревьев… Парни не спали — разглядывали пейзажи и делились впечатлениями. Саша недоумевала: что же они вчера такого раскопали, что так спелись? С ней они не разговаривали, лезть в душу против воли Саша считала бессмысленным. А тут еще, по мере того, как поезд приближался к станции «МИ», девушкой начало овладевать смутная тревога. Едва поезд остановился, Саша буквально выскочила из вагона и понеслась по направлению к институту. Парни едва за ней поспевали.
— Бес беспокойства, не иначе, вселился в сестренку! — Мел сугробы развевающейся рясой Амвросий.
— Вот что плотный завтрак с людьми делает, — вторил ему Звеновой. — Сашка, не торопись так, а то вспотеешь и простудишься!
