— Ох, воспитанница! — Рысь кинул на Сашу проницательный взгляд. — Юна ты и глупа, вот что я тебе доложу… Николай, у тебя все?
Звеновой коротко кивнул.
Саша против воли перевела на парня взгляд. Выглядел тот ужасно: будто его выкрутили, как белье, а потом забыли отгладить — настолько помятым и встрепанным был этот обычно спокойный и уравновешенный человек.
— Я понимаю тебя, Коля, — неожиданно мягко сказал Магистр. — И понимаю очень хорошо. Ты сделал сейчас большое дело, когда рассказал нам всем о возможном будущем. Одну развилку мы уже проскочили — Сашка осталась жива. Вторую, когда сожгли слизня, тоже. Но ведь все понимают, что враг на этом не остановится?
Это понимали все. Равно как понимали и то, что врагов много: Лаврентий Петрович, Прасковья, каратель Федор Оспин…
— И ряд крайне неприятных существ, — добавил Магистр.
— И насколько неприятных? — Сашу мигом оставили мысли о возможных причинах странного поведения Звенового.
— Один из них вчера на тебя напал. — Рысь выразительно посмотрел на воспитанницу. — Он был неприятен?
Еще бы! Сашу так и передернуло!
А потом и повторно, после того, как она услыхала вопрос Амвросия:
— А почему ведьма Прасковья назвала Сашку предательницей?
— Да, Магистр! — вторила брату Саша. — Почему?
— Ты могла бы быть повнимательнее, Александра, — поморщился рысь. — Я же сказал, что ты на судьбу своих родителей повлиять не сможешь. Вот они на твою — да. А ты — нет.
— Но почему?..
— Почему она так сказала? — снова поморщился рысь. — Так, бытует среди баб-ёг… тьфу ты, старух этих зловредных, одно поверье. Воссоединение родственников в случае добровольной жертвы. Но в воплощенном виде я таких воссоединений за всю свою жизнь не встречал. Зато… В общем, я могу ответить еще на одно «почему». Почему Прасковья была раздосадована настолько, что заговорила про родителей. Интересно? Изволь. Я, правда, об этом тоже уже говорил, но на всякий случай повторюсь. Тем, принятым в кафе «Остров» решением ты ослабила карателя.
— То есть?
— О, это как раз просто, воспитанница. Бездна создала вас парой, вы влияете друг на друга. У тебя обнаружился талант строгого, но справедливого судьи — каратель ослабел.
— Точно ослабел?
— Да-да, ослабел. Потому что, получается, ты можешь за него выполнять его функции. А зачем он тогда нужен?
— Э-э-э-э… Не знаю. — Саше было не по себе судить «свою пару».
— Значит, и не надо тебе пока это знать, — вздохнул рысь. — Важно, чтобы ты понимала другое. Каратель — это, так сказать, козырь лаборатории. Он, если хочешь, придает ей вес. Кроме того, на него выделяются деньги, и деньги немалые. Лаврентий, а вслед за ним и Прасковья очень, очень недовольны тем, что каратель слабеет. Они будут предпринимать ответные меры. Поэтому поодиночке не ходить! Это понятно?
Все присутствующие переглянулись и закивали: понятно, еще как!
— А раз понятно, — довольно произнес Магистр, — то давайте думать над новым заданием для нашей Александры. Я, увы, после сожжения слизня еще несколько часов буду без обоняния. А стажировку ей проходить надо. Какие будут идеи, друзья?
— Погодите с идеями, Магистр, — Звеновой говорил через силу. — Почему в той тетрадке не было Сашкиного имени?
— Это как раз просто. — Рысь с сочувствием смотрел на парня. — Память о ней затерли, и все. Кстати, наверняка не только о ней. Если бы ты знал о нас к тому моменту, как попасть в шестьдесят восьмой, ты бы наверняка не нашел и наших имен тоже.
«Верно, — с тоской отметил про себя Звеновой. — Имени старца Миларета нигде не было. Только фото в тетрадке».
Впрочем, мысли и чувства ученого на лице не отразились.
— И что, — спокойно осведомился он, — это все подстроил Лаврентий? Или Кондратий Мар…
— Кондратий?! — не своим мявом перебил парня Магистр. — Чур меня! Нет, надеюсь, что не он. Ты лучше, чем на добрых колд… людей наговаривать, вот что скажи, Николай. В шестьдесят восьмом лаборатория Прасковьи существовала? А каратель? Он действовал сам по себе? Или от лаборатории?
На все вопросы Звеновой ответить не смог. Сказал, что про карателя знали не только в институте МИ, но и далеко за его приделами. Но действовал знаменитый Оспин не от лаборатории, отнюдь. Сам по себе.
— М-да… — не спешил пока с выводами о карателе Магистр. — А про Прасковью что скажешь? И про Лаврентия Петровича?
Упоминание о яге Николаю на глаза тоже вроде попадалось. А что конкретно было написано — не помнил. Может, было там и про Лаврентия Петровича. А может, и нет — ученый тоже не помнил.
— Вот так-так… — Было видно, что Магистр озадачен, и озадачен изрядно. — Неужто Прасковья допрыгалась с этим своим Лаврушей? Или это все-таки Кондр…
Не договорив, рысь зажал себе лапой пасть.
— Может, эта ваша Прасковья не настолько могущественная? — поморщился монах. — Ну, как мы тут это разрисовали?
