Но тут он почувствовал странное… прояснение в голове. Словно спала пелена. Мысли потекли быстрее, четче. Он вдруг вспомнил все свое путешествие в мельчайших подробностях – каждый камень на дороге, каждое дерево. Он вспомнил лицо своего старого учителя-столяра, которого так неблагодарно покинул. Вспомнил свирепые рожицы игрушек, которые никто не покупал… А потом память услужливо подбросила ему страницы из черной книги. Символы, еще час назад бывшие бессмысленными закорючками, вдруг обрели… нет, не смысл, но некую зловещую структуру, намек на порядок, столь же чуждый, сколь и притягательный. Его ум обострился, стал гибче, восприимчивее. Дар Виллины подействовал!
И вместе с остротой ума пришло и ясное воспоминание о Тильде. О том, как она дразнила его «неотесанным пнем», как смеялась, когда он споткнулся и упал в грязь у мельницы… И внезапная, дикая мысль пришла ему в голову.
– Волшебница Виллина! – воскликнул он, поворачиваясь к ней. – Я узнал эту девушку! Она из моей деревни! Она… я хочу забрать ее с собой! Отпусти ее!
Виллина удивленно подняла бровь.
– Забрать Тильду? Но она здесь по своей доброй воле, Урфин. Никто ее силой не держит. Она помогает мне по хозяйству и учится некоторым полезным вещам.
– По доброй воле? С вами? – неверяще переспросил Урфин, глядя на Тильду. Та фыркнула и скрестила руки на груди.
– А ты что думал, Урфин? Буду всю жизнь в Когиде твою кислую рожу наблюдать? Нашла место получше! И уж точно не вернусь туда с таким… таким грязным селянином, как ты! Над тобой вся деревня смеялась, неуклюжий ты медведь!
Это было последней каплей. Унижение, насмешка, да еще и от кого – от этой девчонки! Обостренный дар Виллины ум Урфина мгновенно подсказал ему самый простой ответ – ярость. Забыв, где он находится, забыв о волшебнице, о книге, обо всем на свете, он с ревом бросился на Тильду.
– Ах ты, змея! Я тебе покажу «селянина»!
Он ожидал, что девушка испугается, отскочит, но Тильда, выросшая у мельницы и привыкшая таскать мешки с мукой, оказалась на удивление крепкой. Она ловко увернулась от его первого удара и потом уже сама с силой толкнула Урфина в грудь. Тот не удержался на ногах. Тильда тут же прыгнула на него сверху, вцепляясь пальцами в его волосы.
– Неотесанный болван! Драться вздумал? Ну, получай!
Они покатились по чистому полу комнаты, мутузя друг друга кулаками, царапаясь и отчаянно пыхтя. Урфин пытался придавить верткую девчонку своим весом, а та нещадно лупила его по ушам и норовила укусить. Пыль поднялась столбом, изящные колбы на полках задребезжали.
А Виллина… Виллина стояла рядом, сложив руки, и смотрела на эту яростную свалку с легкой, почти нежной улыбкой. В ее мудрых глазах не было ни осуждения, ни желания вмешаться. Лишь тихое, задумчивое любопытство.
– Вот… – прошептала она так тихо, что дерущиеся ее не услышали, – вот это настоящие чувства! Какая страсть… Я уж думала, таких в этом мире и не осталось… Как любопытно…
Она продолжала смотреть, как Урфин Джюс, только что получивший дар обостренного разума, катается по полу с простой деревенской девчонкой. Похоже, представление ей нравилось.
Урфин Джюс покинул дворец Виллины, чувствуя себя одновременно и окрыленным, и униженным. Ноющая боль в туловище, куда его чувствительно приложила кулаком Тильда, и саднящие царапины на лице напоминали о позорной драке. Но где-то в глубине сознания теплилось новое, странное ощущение – мысли стали острее, яснее, словно кто-то протер запыленное стекло в его голове. Черная книга под мышкой казалась теперь не такой чуждой, ее зловещие узоры смутно намекали на скрытый, ужасающий порядок.
– Ну что, искатель разума? – раздался над ухом скрипучий голос Гуамоколатокинта, который дожидался его на ветке ближайшего дерева. Филин перелетел и снова уселся на привычное место на плече столяра. – Обрел ли ты мудрость веков, или только заработал пару синяков от деревенской девчонки? Ух-ух-ух!
– Замолчи, несносная птица! – злобно прошипел Урфин, потирая ушибленное плечо. – Дар Виллины подействовал! Я чувствую… я мыслю иначе!
– О, не сомневаюсь, – язвительно протянул филин, покачиваясь на плече Урфина в такт его шагам. – Мыслишь иначе… Вопрос лишь – лучше или хуже? Уверены ли мы, Урфин, что добрая волшебница
– Прекрати! – рявкнул Урфин. – Я стал умнее, и это главное! Скоро я постигну тайны книги!
– Постигнешь, постигнешь, – не унимался Гуамоколатокинт. – Быть может, даже слишком хорошо для твоего же блага. Расскажи-ка лучше, как прошла встреча с прелестной Тильдой? Не предложила ли она тебе еще уроков… э-э-э… хороших манер? Ух-ух!