В лагере Петровича его приняли радушно, как своего. И сразу предложили миску супа со стаканом самогона «смерть аристократам».
— Да ты просто герой, — сказал ему Юля. — Вышел один против этих мордоворотов.
— Ну да, — не стал скромничать Садовский. — Герой нашего времени. На заслуженном отдыхе…
Только пухленькая Аля держалась холодно и отстраненно. Это был особый тип женской мести, означавшей примерно следующее: теперь крутить шуры-муры я буду с кем угодно, только не с тобой. Даже если очень попросишь…
— Прошу всех к столу! — сказал парнишка, который пытался отбить у супостата командира своего отряда. Звали его Андреем.
— Алечка, пить будешь? — спросил он, очевидно, заметив, что отчего-то не все рады гостю.
— Я не пью…
— Непьющая Алечка, пить будешь? — еще раз спросил он.
— Ладно, наливай…
— Отчего-то, отчего-то пить охота, пить охота. Отчего же, господа, пить мне хочется всегда!
Вокруг перевернутого ящика, накрытого клеенкой, вмиг образовался тесный и очень теплый кружок единомышленников. Кто сидел на бревне, кто на пне, кто просто так, на траве, поджав под себя ноги.
— О чем с Полканом беседовали? — спросил Петрович как бы между прочим.
— Излагал мне диспозицию. Рассказывал об участниках обороны Пустыни. Одного я знаю. Это обер-лейтенант Плеш…
— Этот Плеш проел всю плешь…
— Это точно. А второй некто Краузе. Штурмбаннфюрер СС. Для меня загадка — как капитан из дивизии «Мертвая голова» оказался в таком неподходящем месте в подчинени у младшего по званию?
— Это тот, кому они поставили крест?
— Он самый.
— С землей сровняю, — проскрежетал Петрович. — Трактор из деревни подгоню — а сровняю… Понимаешь, понабирали всякого сброда и творят что хотят. Кого там только нет! Запорожский бандеровец из «Айдара», футбольный фанат из Одессы, бывший киллер, оборотень в погонах и так, всякая мелкая шушера… Одни ищут оружие, другие фашистскую символику, третьи иконы и драгоценности…
Садовский был склонен верить сказанному.
— А это правда, что вы с Полковником в одном отделе работали?
— Правда. Расскажу тебе как-нибудь. А сейчас на раскоп идти надо. И так времени много потеряли…
Петрович бросил укоризненный взгляд на пустые стаканы.
— Ты только не подумай — мы сюда не квасить приехали. Просто утро суматошное выдалось… Да, если интересуешься нашими технологиями — Андрей тебе все покажет, подскажет, объяснит. Тут особая сноровка нужна. Как у медвежатника, чтобы открыть мудреный сейф. Он в этом деле — лучший…
Андрей и в самом деле оказался уникумом. Этот лучезарный голубоглазный парнишка далеко не богатырского сложения, выражаясь языком Шекспира, был могильщиком, то есть зарабатывал себе на жизнь рытьем могил. И, надо сказать, неплохо зарабатывал. В одиночку он часа за два мог сдать «под гроб, как под ключ» нужного размера яму, прогрызаясь в землю сквозь камни, песок, корни деревьев, гниль и кладбищенский мусор хоть в самый лютый мороз. И там, где «полтора землекопа» провозились бы полдня, он играючи выполнял две-три нормы.
У него была при себе лопата конструкционной стали, была кирка, был лом и самый главный инструмент поисковика — крюк. В работе с ним он считался настоящим виртуозом — из грязи и болотной жижи мог выудить на свет божий и котелок, и ложку, и солдатские косточки, скорбные свидетельства минувшей войны, и даже осколок снаряда. А однажды, говорят, вытащил из какой-то зловонной канавы, бывшей некогда окопом, «смертник», который впоследствии удалось прочитать.
Конечно, при таком роде занятий Андрей не мог не быть поэтом и немного философом. В своей профессиональной среде он слыл не только отменным работягой, но и мастером эпитафии, то есть мог грамотно упаковать и красиво, в стихах это обставить. Правда, от этого немного страдала его личная жизнь. Как-то познакомившись с одной впечатлительной девушкой, он признался ей, что у него очень много работы и что по ночам он частенько пишет некрологи. Она пришла в ужас. Андрей постарался успокоить ее, сказав, что некрологи он пишет не только ночью, но и днем. Больше они не встречались…
Весь день Садовский провел с поисковиками на раскопе, присматриваясь к их работе, подробно расспрашивая о прежних находках, слушая байки Петровича о службе в угрозыске и осторожно ковыряясь своей саперной лопаткой в лесных кочках. Ничего, кроме нескольких обгоревших гильз и лошадиной кости он не нашел. Итог работы всей команды — два противогаза, ржавый остов от винтовки-«мосинки» и заточка из немецкого дюраля, изготовленная неизвестным умельцем.
