С сегодняшнего дня я могла ещё и ускоряться.
Ненадолго, на несколько секунд, не более…
Но как часто именно этих нескольких секунд может и не хватить в реальной боевой обстановке. Для того, чтобы уклониться от вражеского удара… чтобы нанести затем ответный, решающий…
Создатели БАРСа (боевого армейского разведывательного скафандра) предусмотрели и такой вариант развития событий.
Я ускорилась как-то подсознательно, даже не успев, как следует, подумать об этом. И сразу же смогла рассмотреть в воздухе пять длинных зазубренных шипов, медленно приближающихся к моему лицу.
Опускать на место лицевое стекло было несколько поздновато (оно ведь ускоряться не умело), и потому я просто подставила под шипы правую руку, ударившись о которую, все они разом отскочили и так же разом упали на землю.
Именно упали, а не стали медленно и постепенно опускаться (потому как режим ускорение заканчивался так же мгновенно, как и начинался), и время вокруг меня вновь потекло в своём обычном неторопливом темпе. А крысы, поняв, что из их затеи ничего путного не вышло, повернулись и дружно бросились наутёк, используя теперь для передвижения, не две задние конечности, как обычно, а все четыре….
Разумеется, я могла ещё достать каждую из улепётывающих крыс даже пулемётной очередью, не говоря уже о лазерах, но ничего такого делать, естественно, не стала, несмотря на то, что сам скафандр, буквально, исходил криком, требуя немедленных действий и тотального уничтожения нагло зарвавшихся вражеских лазутчиков (это, кстати, не мои, а его собственные слова).
Но и на этот раз я не стала слушать свой многоуважаемый скафандр. Не потому, что уважать его вдруг перестала, просто из уважения к Уигуин.
Да и мешок, из-за которого всё, собственно, и началось, крысы мне всё же покинули.
Но поведать лекарке о только что произошедшем я была просто обязана. И не потому даже, что крысы неожиданно нарушили наш негласный «пакт о ненападении», вернее, не только поэтому. Имелся тут и ещё один, крайне тревожный аспект.
Смертоносные духовые трубки обычным крысам не полагалось иметь, и Уигуин не раз, и не два говаривала мне об этом. Лишь лекарки, а также их ближайшая и самая надёжная охрана, имели такую привилегию.
И это было неспроста…
Во-первых, как объяснила мне как-то Уигуин, категорический запрет сей весьма возвышал лекарек над общей крысиной массой. И даже над вожаками отдельных орд, которым тоже запрещалось приобретать подобное оружие, тем более, хоть как-то его использовать.
Во-вторых, по словам всё той же Уигуин, запрет этот имел и сугубо предохранительное значение. Ибо подавляющее большинство крыс гибло, оказывается, не во время набегов на посёлки или резервации, а именно из-за внутренних своих междоусобиц, поражаемые вражескими копьями, топориками или просто острыми зубами противников. А ежели прибавить ко всему этому смертоносному арсеналу ещё и духовые трубки с ядовитыми шипами – да крысы тогда просто сами себя истребят! И очень даже запросто…
Но эта пятёрка крыс, возвращающихся из очередной грабительской экспедиции, была вооружена именно духовыми трубками. И не просто вооружена была, но и весьма умело ими пользовалась…
Тогда что же выходит: крысы эти либо к ближайшей охране лекарек принадлежат, либо сами лекарками являются? Тем более, что человеческий язык неплохо знают (во всяком случае, двое из пяти).
Но крысы-лекарки никогда не участвовали в набегах на человеческие поселения! Если верить словам Уигуин (а не верить им у меня не было ни малейших даже оснований), подавляющее их большинство, наоборот, всячески осуждало подобные набеги. И одной из причин, по которой я, следуя просьбе Уигуин, помогла ей совершить верхушечный переворот среди лекарской верхушки, было именно то, что толстая крыса-предводительница не только открыто стала поддерживать грабительские набеги, но и всячески их поощряла, получая за это определённую долю прибыли.
За что и поплатилась жизнью!
И, возможно, встреченная мною крысиная пятёрка – тайные соратники убиенной толстухи… и со всем этим нужно было как можно скорее разобраться, переговорив, предварительно, с Уигуин.
Впрочем, совершить сие было не так и просто, ибо связь моя с лекаркой являлась, увы, односторонней. В том смысле, что сама она могла навещать меня, когда только пожелает, а вот где мне разыскивать Уигуин, ежели возникнет у меня вдруг такая острая необходимость… этого я, к сожалению, не ведала совершенно…
Раздумывая над всеми этими нюансами, я как-то совсем запамятовала о мешке… и вспомнила о нём лишь тогда, когда до ушей моих вновь донёсся тихий жалобный стон. Вспомнила и несколько недоуменно на мешок этот уставилась.
Приказывая крысам оставить похищенного ребёнка, я действовала, скорее, эмоционально, нежели сознательно. И вот теперь, когда крысы этот мой приказ, хоть и с неохотой, но выполнили, я невольно задала себе следующий вопрос…
А что дальше?
В самом деле: что мне делать далее с этим неожиданным найдёнышем?
