Я пытаюсь слушать Корбина, который пересказывает мне свой разговор с мамой, но думать могу только об одном: Майлз вернется домой в любую минуту…
Его не было десять дней. Еще никогда мы не расставались так надолго, не считая тех нескольких недель, когда мы не разговаривали.
— Ты уже сообщила Майлзу? — спрашивает Корбин.
— О чем?
— Что переезжаешь.
Он указывает на прихватку на столе рядом со мной, и я бросаю ее ему.
— Я не говорила с ним с прошлой недели. Сегодня скажу, наверное.
Если честно, мне всю неделю хотелось сообщить Майлзу, что я нашла отдельную квартиру, но тогда бы пришлось либо позвонить, либо написать, а ни то, ни другое у нас не принято. Мы переписываемся, только когда оба дома. Вероятно, чтобы поддерживать личные границы.
Не то чтобы переезд — такое уж большое событие. Буду жить всего в паре кварталов отсюда. От нового дома ближе и до колледжа, и до работы. Конечно, это не современная высотка в центре города, но я довольна.
Однако меня беспокоит, как скажется переезд на наших отношениях. Наверное, поэтому я и не говорила ему о том, что подыскиваю себе квартиру. В глубине души боюсь, что Майлз сочтет слишком неудобным, если я буду жить дальше, чем через коридор, и положит конец нашему общению.
Входная дверь открывается, и раздается быстрый стук. Я кошусь на Корбина: он закатывает глаза.
Все еще не смирился.
Майлз входит на кухню. Его лицо готово расплыться в улыбке. Видя Корбина, он сдерживает себя.
— Что готовишь? — любопытствует, прислоняясь к стене и скрещивая на груди руки. Скользит взглядом по моим ногам — я в юбке, и он все‑таки улыбается.
К счастью, Корбин стоит лицом к плите.
— Ужин, — холодно цедит он.
Медленно же он подстраивается…
Несколько секунд Майлз молча разглядывает меня.
— Привет, Тейт!
— Привет!
— Как прошли экзамены?
Его взгляд блуждает по всему моему телу, кроме лица.
— Хорошо.
— Классно выглядишь, — произносит Майлз одними губами.
Больше всего я хочу, чтобы Корбина здесь не было. Призываю все свое самообладание, чтобы не броситься Майлзу на шею и не зацеловать до смерти.
Корбин знает, зачем пришел Майлз. Однако мы стараемся уважать то, что брат по‑прежнему не одобряет нашей связи, а потому не выставляем чувства напоказ.
Майлз глядит на меня, покусывает внутреннюю сторону щеки и теребит рукав рубашки. На кухне тишина. Корбин так и не повернулся, чтобы поздороваться. Вид у Майлза такой, словно он вот‑вот взорвется.
— А, к черту все! — говорит он и подходит ко мне. Берет мое лицо в ладони и страстно целует меня прямо за спиной у брата.
Он меня целует…
Прямо за спиной у брата…
Не придавай этому значения, Тейт.
Майлз тянет меня за руки и уводит из кухни. Насколько могу судить, Корбин так и стоит лицом к плите, изо всех сил игнорируя нас.
Все еще не может смириться.
Мы уже в гостиной, Майлз наконец отстраняется.
— Целый день не мог думать ни о чем другом. Вообще ни о чем.
— Я тоже.
Майлз тащит меня к выходу. Я подчиняюсь. Он выводит меня за дверь, достает из кармана ключи. Его вещи в коридоре.
— Почему тут твой багаж?
— Не успел зайти домой.
Он подбирает вещи и придерживает для меня дверь.
— Ты что, сразу пошел ко мне?
Майлз забрасывает сумку на диван, чемодан ставит к стене.
— Именно, — он привлекает меня к себе. — Я же сказал: не мог ни о чем другом думать.
— А, так ты все‑таки по мне скучал? — игриво смеюсь я.
Он мгновенно отстраняется. Его тело так напряжено, словно я только что призналась ему в любви.
— Расслабься, — говорю я. — Нет ничего страшного в том, чтобы по мне скучать. Это не противоречит твоим правилам.
— Пить хочешь?
Перевел разговор на другую тему. Как обычно. Идет в кухню. Все в нем изменилось: выражение лица, улыбка, радость от встречи после разлуки.
Я стою посреди гостиной и наблюдаю, как мир разваливается на части.
Я столкнулась с действительностью, хотя это больше похоже на столкновение с метеоритом.
Этот мужчина даже не в состоянии признать, что скучал по мне…
Я‑то надеялась, Майлз постепенно вырвется из тисков того, что его держит. Последние несколько месяцев я жила с убеждением, что наши отношения развиваются слишком быстро и ему просто нужно время, чтобы их принять. Но теперь все ясно.
Дело не в нем.
Дело во мне.
Это я не могу принять то, что между нами происходит.
— Все в порядке? — спрашивает Майлз с кухни. Он выглядывает из‑за шкафа и ждет моего ответа.
— Ты скучал по мне, Майлз?
Он опять воздвигает между нами стену. Отворачивается и возвращается в кухню.
— Тейт, мы таких фраз произносить не должны.
Он что, серьезно?
— Да? Майлз, это же обычная фраза. Она не предполагает постоянных отношений. Не предполагает даже любви. Друзья говорят такое друг другу.
Майлз прислоняется к столу и спокойно смотрит на меня.
— Но мы‑то с тобой не друзья и никогда ими не были. Не хочу нарушать твое единственное правило и обнадеживать тебя, поэтому не говорю ничего подобного.
