Я приподнимаюсь на локте, чтобы ей не пришлось ко мне поворачиваться.
Смотрю на нее сверху и чувствую нечто новое.
Как будто теперь все по‑настоящему.
До вчерашнего дня у меня было ощущение, что мы просто играем в семью. Разумеется, наша любовь настоящая, и отношения тоже. Но теперь, когда я видел, как Рейчел дала жизнь моему сыну, все, что я чувствовал к ней прежде, кажется просто детской забавой по сравнению с тем, что ощущаю теперь.
— Я люблю тебя, Рейчел. Больше, чем любил вчера.
Она смотрит на меня так, словно отлично понимает, о чем я.
— Если сегодня ты любишь меня больше, чем вчера, что же будет завтра?
Я приникаю губами к ее губам. Не потому, что должен, а потому, что мне это необходимо.
Я стою в коридоре рядом с палатой. Рейчел с Клейтоном отдыхают.
Медсестра сказала, что он почти не плакал. Наверное, она всегда так говорит, но я все равно ей верю.
Достаю телефон и пишу Иэну эсэмэску.
Я: «Клейтона обкорнали. Он держался молодцом».
Иэн: «Ай… Сегодня приеду на него посмотреть. Буду после семи».
Я: «Хорошо. Тогда до скорого».
Ко мне идет папа с двумя кружками кофе в руках, я прячу телефон в задний карман джинсов.
Папа протягивает мне кружку.
— Клейтон похож на тебя, — говорит он.
Старается принять случившееся.
— А я — на тебя. Да здравствуют сильные гены.
Я поднимаю чашку с кофе, и папа с улыбкой чокается со мной.
Он очень старается.
Прислонившись к стене, папа смотрит себе в кружку. Хочет что‑то сказать, но не может решиться.
— Что такое? — спрашиваю я, чтобы ему помочь.
Папа поднимает на меня глаза.
— Я тобой горжусь, — с чувством произносит он.
Такая простая фраза.
Всего три слова.
Три самых важных слова в моей жизни.
— Конечно, я мечтал о другом. Никто не хочет, чтобы его сын стал отцом в восемнадцать, но… я тобой горжусь. Горжусь тем, как ты держался. Как поступил с Рейчел. Ты достойно повел себя в нелегкой ситуации. Не всякий взрослый на такое способен.
Я улыбаюсь и говорю «спасибо».
Мне показалось, что разговор окончен, но это не так.
— Майлз… Насчет Лисы… и твоей мамы…
Я жестом останавливаю его. Не хочу обсуждать это сейчас. Не хочу, чтобы папа оправдывался за то, как поступил с мамой.
— Все в порядке, пап. Давай обсудим это как‑нибудь в другой раз.
Он возражает. Настаивает, что нужно поговорить именно сегодня.
Это важно.
Мне хочется возразить, что вовсе нет.
Клейтон — вот что важно.
Я бы предпочел сосредоточиться на сыне и Рейчел и забыть о том, что папа тоже человек и допускает порой ужасные ошибки, как и все мы.
Но ничего подобного я не говорю и покорно слушаю.
Потому что он мой отец.
Майлз: «Чем занимаешься?»
Я: «Готовлюсь к занятиям».
Майлз: «Поплавать не хочешь?»
Я: «??? Февраль на дворе!»
Майлз: «В бассейне на крыше вода теплая. Он закроется только через час».
Я тупо пялюсь на экран телефона, затем поворачиваюсь к Корбину.
— На крыше есть бассейн?
Он кивает, не отрывая взгляда от телевизора.
— Ты что, издеваешься? Я живу с тобой уже не один месяц, и ты до сих пор не сообщил мне, что здесь есть бассейн с подогревом?
Брат поворачивается ко мне и пожимает плечами.
— Терпеть не могу бассейны.
Тьфу! Так бы ему и врезала…
Я: «Корбин не говорил мне про бассейн. Сейчас переоденусь, и пойдем».
Майлз: «;)».
Уже закрыв за собой дверь его квартиры, я спохватываюсь, что забыла постучаться.
Раньше я всегда стучалась, а тут не стала. Я ведь предупредила, что скоро приду. Однако судя по тому, как Майлз глядит на меня с порога комнаты, ему не нравится, что я вошла без стука.
Я останавливаюсь посреди гостиной и смотрю на Майлза, пытаясь определить, в каком он сегодня настроении.
— Ты в бикини, — с ударением произносит он.
Я опускаю глаза на свой наряд.
— И шортах, — с вызовом говорю я. — А что положено надевать, когда плаваешь в феврале?
Майлз стоит как вкопанный, уставившись на меня.
Я заворачиваюсь в полотенце, чтобы прикрыть плечи и живот. Мне вдруг стало ужасно неловко за свою наготу.
Майлз подходит ближе, по‑прежнему изучая купальник.
— Просто я… Надеюсь, там больше никого нет, иначе мне будет очень неуютно в этих плавках.
Он смотрит на свои бедра.
На отчетливо заметную выпуклость.
Я смеюсь. Значит, ему все‑таки нравится мой наряд.
Майлз подходит еще ближе, кладет руки мне на ягодицы и притягивает к себе.
— Я передумал, — говорит он, ухмыляясь во весь рот. — Давай лучше останемся здесь.
— Лично я иду плавать, а ты как хочешь.
Он целует меня и ведет к двери.
— Делать нечего — тоже иду.
Майлз вводит код и открывает дверь на крышу. К моему облегчению, других купальщиков нет. Здесь так красиво, что просто дух захватывает. Бассейн с эффектом невидимых краев и видом на город. Вдоль него стоят шезлонги — вплоть до противоположного борта со встроенным джакузи.
— Поверить не могу, что все это время вы с Корбином ничего мне не говорили! Сколько же времени я потеряла?!
Майлз забирает у меня полотенце и относит на один из столиков. Затем возвращается ко мне и расстегивает пуговицу моих шортов.
