— Я уезжаю, — говорю я, продолжая изучать его ноги. — Просто хотела попрощаться.
Никакой реакции. Ни слова, ни жеста.
Наконец я нахожу в себе силы поднять глаза на Майлза. При виде непроницаемого выражения его лица мне хочется отступить назад, но я боюсь споткнуться о собственное сердце.
Не хочу, чтобы он видел, как я падаю.
Когда я слышу ответ, то не могу простить себе, что пришла.
— Прощай, Тейт.
Тейт наконец нашла в себе силы поднять на меня глаза, но я стараюсь не ловить ее взгляд. Если посмотрю в ее глаза, то не выдержу. Когда мы вместе, ее губы, улыбка и голос находят все мои уязвимые места, чтобы проломить броню, покорить меня и завоевать.
Когда мы вместе, мне каждый раз приходится этому противостоять, поэтому сейчас мой взгляд — это просто взгляд, ничего более.
Тейт говорит, что решила попрощаться, но мы оба прекрасно знаем: не за этим она здесь. Она пришла, потому что влюбилась в меня, хоть я ее и предупреждал. Она пришла, ибо все еще надеется, что я тоже могу ее полюбить.
Я хочу полюбить тебя, Тейт. Хочу до боли.
Не узнаю собственный голос, когда говорю: «Прощай».
Отсутствие эмоций легко принять за ненависть. Как же не похоже оно на равнодушие, которое я хотел изобразить! И еще менее похоже на желание умолять ее остаться, охватившее меня.
Тейт опускает взгляд. Я осознаю, что убил ее своим ответом, однако я и так слишком долго кормил эту девушку ложными надеждами.
Чем ближе я подпускаю к себе Тейт, тем ей больнее, когда мне приходится ее отталкивать.
И все же трудно испытывать к Тейт сострадание. Как бы больно ей сейчас ни было, она понятия не имеет, что такое настоящая боль. Не знает так, как я. Благодаря мне боль не сидит без дела. Живет и здравствует.
Тейт испускает вдох и смотрит на меня слегка покрасневшими блестящими глазами.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем себе позволяешь. — Она встает на цыпочки, кладет руки мне на плечи и целует в щеку. — Прощай, Майлз.
Тейт поворачивается и спешит к лифту, из которого как раз выходит Корбин. Я вижу, как она смахивает слезы.
Смотрю ей вслед.
Захлопываю дверь в надежде испытать хотя бы малейшее облегчение от того, что дал ей уйти. А вместо этого испытываю единственное чувство, на которое способно мое сердце: боль.
— Ну ты и дурак, черт тебя подери! — Иэн сидит на подлокотнике дивана и смотрит на меня. — Почему не бежишь за ней?
Потому что я ненавижу это чувство, Иэн. Ненавижу все те чувства, которые она во мне будит и которые я избегал последние шесть лет.
— Зачем? — спрашиваю я и направляюсь к себе в комнату, но тут в дверь снова стучат.
Я тяжело выдыхаю и возвращаюсь. Не хочу выпроваживать Тейт во второй раз, однако выхода нет. Она должна смириться с тем, что все кончено, даже если для этого придется ранить ее еще сильнее. Я зашел слишком далеко. Черт, не стоило даже начинать, ведь мы оба знали, что именно этим все и кончится.
Я открываю дверь, но вижу не Тейт, а Корбина. Наверное, я должен испытать облегчение, однако ярость, написанная на его лице, облегчение точно вызвать не способна.
Прежде чем успеваю сообразить что‑то, его кулак летит в мою челюсть. Меня отбрасывает назад. Иэн не дает мне упасть, и я снова поворачиваюсь к двери.
— Какого черта, Корбин?! — орет Иэн.
Он держит меня за плечи. Думает, я хочу дать сдачи.
Но я не хочу. Я заслужил.
Корбин переводит взгляд с меня на Иэна и обратно. Наконец впивается глазами в меня. Подносит кулак к груди и потирает его ладонью другой руки.
— Давно надо было это сделать.
Он дергает за ручку и захлопывает за собой дверь.
Я подношу руку к губам. На пальцах кровь.
— Ну а теперь? — с надеждой спрашивает Иэн. — Теперь ты за ней побежишь?
Бросаю на него испепеляющий взгляд и быстро ухожу к себе в комнату.
Иэн громко смеется. Смех его должен означать: «Ну ты и дурак!» Однако он уже это говорил, а значит, повторяется.
Иэн следует за мной.
Я сейчас не в том настроении, чтобы разговаривать. Хорошо, что я умею смотреть на людей и не видеть их по‑настоящему.
Я опускаюсь на кровать, Иэн прислоняется к двери.
— Майлз, мне это чертовски надоело. Шесть лет я наблюдаю, как вместо тебя живет какой‑то зомби.
— Я не зомби, — произношу я без всякого выражения. — Зомби летать не умеют.
Иэн закатывает глаза. Ему явно не до смеха. Вот и отлично, потому что и я не в том настроении, чтобы его смешить.
Он продолжает сверлить меня взглядом, поэтому я беру телефон и валюсь на постель, делая вид, будто Иэна здесь нет.
— Она первая, кому удалось вдохнуть в тебя жизнь с тех пор, как ты утонул в том проклятом озере.
Я его ударю. Если он сейчас же не уберется, точно ударю.
— Уходи.
— Не уйду.
Я смотрю на Иэна, и на этот раз я его вижу.
— Уходи, черт тебя подери!
Он подходит к письменному столу, выдвигает стул и садится.
— Заткнись, Майлз. Я еще не закончил.
— Уходи!!!
— Не уйду!
Я сдаюсь. Встаю и выхожу сам.
Иэн следует за мной.
— Позволь задать тебе один вопрос, — говорит он уже в гостиной.
— Тогда ты уйдешь?
— Тогда я уйду.
— Договорились.
Несколько мгновений Иэн просто смотрит на меня.
