Я терпеливо жду, чтобы он задал свой вопрос и убрался, пока я ему не врезал.
— А что, если бы кто‑нибудь сказал тебе, что может стереть из твоей памяти ту страшную ночь, но при этом исчезнет и все хорошее? Время, которое ты провел с Рейчел. Каждое слово, каждый поцелуй, каждое «я люблю тебя». Моменты, проведенные с Клейтоном, даже самые краткие. Миг, когда ты впервые увидел сына на руках у Рейчел. Когда сам впервые взял его на руки, услышал, как он плачет, смотрел, как он спит. Все это исчезнет. Навсегда. Если бы кто‑нибудь сказал, что может избавить тебя от тяжелых воспоминаний, но тогда пропадет и все остальное… ты бы согласился?
Иэн считает, что я сам никогда не размышлял об этом. Неужели ему невдомек, что я каждый божий день задаю себе эти же вопросы?
— Ты не говорил, что я должен отвечать. Так что уходи.
Я урод.
— Ты просто не можешь ответить, — произносит Иэн. — Не можешь сказать «да».
— Но не могу сказать и «нет». Поздравляю. Ты поставил меня в тупик. До свидания.
Я хочу вернуться в комнату, но Иэн меня окликает.
Почему он не оставит меня в покое? Шесть лет прошло…
Неужели он не видит, что та ночь сделала меня таким, какой я есть? Не видит, что измениться я не в силах?
— Если бы я задал этот вопрос несколько месяцев назад, ты бы ответил «да» еще прежде, чем я успел договорить. Твоим ответом всегда было «да». Ты бы все отдал, лишь бы не переживать ту ночь снова и снова.
Иэн подходит к входной двери. Распахивает ее и опять поворачивается ко мне.
— Если после нескольких месяцев с Тейт боль настолько притупилась, что ты готов ответить «может быть», подумай, как преобразила бы тебя целая жизнь с ней.
Он закрывает дверь.
Я закрываю глаза.
Что‑то происходит. Что‑то внутри меня. Слова Иэна обратили в лавину ледник, окружающий мое сердце. Я чувствую, как огромные ледяные глыбы отваливаются и падают на те куски, поменьше, которые уже начали откалываться с тех пор, как я встретил Тейт.
Я выхожу из лифта и сажусь в кресло рядом с Кэпом. Он не поднимает на меня взгляд. Смотрит прямо перед собой — на дверь.
— Ты дал ей уйти, — произносит Кэп, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе.
Я не отвечаю.
Он усаживается поудобнее.
— Некоторые люди с возрастом становятся мудрее… К сожалению, большинство просто стареют. Ты относишься к последним, потому что нисколько не поумнел с тех пор, как родился на свет.
Кэп знаком со мной достаточно хорошо, чтобы понимать: у меня не было выхода.
Кэп знаком со мной всю мою жизнь. Он начал работать на отца еще до моего рождения. А до того работал на деда. Значит, Кэп знает обо мне и моей семье больше меня самого.
— У меня не было выхода, — говорю я, пытаясь оправдать себя за то, что позволил уйти единственной девушке, сумевшей достучаться до меня за эти шесть лет.
— Не было выхода, говоришь?
С тех пор как мы знакомы — с тех пор как я провожу ночи напролет в беседах с ним, — Кэп ни разу не высказал собственного мнения о моих поступках. Он знает, что за жизнь я веду после разрыва с Рейчел. Порой выдает какую‑нибудь глубокомысленную сентенцию, но собственное мнение — ни за что. Все эти месяцы Кэп терпеливо слушал, как я извожусь по поводу отношений с Тейт, и никогда не давал советов. Это мне в старике и нравится.
Однако сейчас, похоже, что‑то изменилось.
— Пока ты не начал читать мне нотации… — говорю я, чтобы не позволить Кэпу раскрыть рот. — Ты ведь знаешь, что так лучше для нее же самой. Ты ведь это знаешь!
Кэп издает тихий смешок.
— Еще бы!
Ушам своим не верю. Он что, и правда, со мной согласился?..
— Так, по‑твоему, я правильно поступил?
Кэп молчит, затем резко выдыхает.
Лицо его выражает нежелание высказывать мысли вслух. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает на груди руки.
— Я обещал себе никогда не вмешиваться в твои дела. Чтобы давать советы, нужно понимать, о чем говоришь. А, видит бог, за восемьдесят лет своей жизни я не испытал ничего сколько‑нибудь похожего на то, через что прошел ты. Даже представить не могу, каково тебе было. При одной мысли о той ночи все у меня внутри переворачивается, поэтому знаю: ты тоже чувствуешь это. В сердце. В костях. В душе.
Я крепко сжимаю веки, хотя на самом деле хочется зажать уши. Не желаю этого слышать.
— Никто из твоих близких не знает, каково тебе. Ни я, ни отец, ни приятели. Ни даже Тейт. Есть лишь один человек, который чувствует то же, что и ты. Которому так же больно, как тебе. Другой родитель твоего малыша. И он тоскует о нем не меньше.
Мои глаза плотно закрыты. Я изо всех сил стараюсь проявить уважение к Кэпу, хотя сильней всего мне хочется встать и уйти. Не имеет он права упоминать о Рейчел.
— Майлз, — негромко, но с ударением произносит Кэп, как будто хочет, чтобы я воспринял его слова всерьез. Впрочем, я всегда их так воспринимаю. — Ты уверен, что отнял у той девочки шанс на счастье. Поэтому не сможешь двигаться дальше, пока не встретишься с прошлым лицом к лицу. Так и будешь до самой смерти заново переживать тот день. Единственный выход — самому убедиться, что с ней все в порядке. Тогда, быть может, ты поймешь, что тоже имеешь право на счастье.
