На ней было все то же платье, что и на балу. И даже по истечении этого долгого вечера оно все еще действовало на него возбуждающе. Или все дело было в женщине, которая была в него одета? Марианна спустилась по ступенькам, чтобы присоединиться к нему.
— Я бы сказала, что у нас с вами ничья.
— Как бы мне не нравилось в этом признаваться, но в этом случае я с вами согласен, — усмехнулся он. — Хотя ни один мужчина не желает сознавать, что не может превзойти обыкновенную женщину.
Произнося эти слова, Хелмсли уже знал, что совершил ошибку. С минуту девушка изучала его.
— Возможно, вам стоит прекратить считать женщин обыкновенными.
— По–моему, мне стоит прекратить считать обыкновенной вас.
Нет, она была более чем достойна любого мужчины.
— Согласен, — Томас протянул ей руку. — Перемирие?
— Перемирие, — кивнула Марианна и взяла его руку.
Она сняла перчатки, и ее рука казалась теплой и мягкой в его. Потрясение охватило его от ее прикосновения.
Их взгляды встретились, и в мгновение ока в воздухе стало ощутимо их взаимное притяжение. Томас долго смотрел на нее.
— Почему вы здесь? — тихо спросил он.
— Я и сама точно не знаю.
Голос Марианны был низким и хрипловатым, будто она просмеялась весь вечер. Он отогнал прочь неприятные мысли о том, что она провела его не с ним.
— Думаю, мне не хочется оставлять всё как есть между нами. Знаю, вы пытаетесь делать то, что, на ваш взгляд, является самым лучшим.
— Все напыщенные ослы таковы.
— В самом деле? — девушка приподняла бровь. — Тогда мне следует быть осторожной. Я уверена, что среди тех джентльменов, которых вы нам сегодня представили, наверняка найдутся напыщенные ослы. Смею предположить, что большинство из них…
— Достаточно, — рассмеялся Томас. — Я думал, мы согласились на перемирие.
— На худой мир, в лучшем случае, — ухмыльнулась Марианна.
Хелмсли все еще держал ее руку и отпускать совсем не хотел. А она и не пыталась освободиться. Его сразу же поразило, как приятно просто стоять здесь и держать ее за руку.
Марианна склонила голову, изучая его.
— Мы не танцевали сегодня, но, правда, мы практиковались, — она улыбнулась. — Что–то вроде еще одного урока.
— Тогда это недостаток моих обязанностей, — Томас шагнул назад и низко поклонился. — Миледи, не окажете ли мне честь, присоединившись ко мне в танце?
— Музыканты уже ушли. Нам не подо что танцевать.
— Разве, — он склонил голову, словно прислушиваясь. — Я уверен, что слышу звуки вальса.
— Да?
— Разве вы не слышите? — Мужчина шагнул ближе. — Я отчетливо слышу скрипки. Прислушайтесь.
— К чему?
— Это флейта. Точно, флейта, — серьезно кивнул он.
— Томас, вы сумасшедший, — рассмеялась она.
— А, но есть несколько вещей более приятных, чем танец с сумасшедшим. Сейчас, когда…
— Отлично, но я стараюсь не танцевать с сумасшедшими.
— Тогда это будет исключением.
Марианна положила свободную руку на плечо Томасу.
— Я все еще ничего не слышу.
Он притянул ее ближе, чем позволяли приличия.
— Услышите, — сказал Томас доверительно и начал танец.
В следующее мгновение они кружились по полу в такт музыке, которую слышал лишь он один. Они ни разу не сбились с шага. Марианна безукоризненно следовала за ним. Еще во время их короткого урока он почувствовал, как прекрасно ощущать ее в своих объятиях. Как ее тело подходит к его. Тогда он этим пренебрег. Сейчас же…
— Вы слышите, Марианна? Мелодию?
— Не знаю. Возможно, но я не уверена. — Девушка понимающе улыбнулась ему. — Как это звучит?
— Великолепно. Музыканты весьма одарены. Нет, погодите, — маркиз нахмурился и покачал головой. — Виолончелист взял неверную ноту, но… — он замолчал, затем кивнул. — Да, но он, похоже, прекрасно с этим справился.
— Правда? — восхищенно переспросила она.
— Да. Они играют вместе так, словно были созданы друг для друга.
«Точно так же, как и мы, танцуя».
— Да? А мелодия, которую они играют?
— Изысканна. Мелодия буквально благоухает ароматом солнечных дней и звездных ночей. Любовной поэзией, лунным светом и волшебством.
— Волшебством, — прошептала Марианна.
Томас посмотрел ей в глаза. Его шаги замедлились, они почти остановились. Долгое время они простояли, не двигаясь, словно ожидая начала следующего танца. Или слова. Или заявления.
— Я должна уйти, иначе солнце встанет, прежде чем я попаду в постель, — сказала девушка, но не двинулась с места.
— Как и я. — Томасу совершенно не хотелось выпускать ее из объятий. Говорить «спокойной ночи». Идти в постель. Одному.
Марианна сделала шаг назад.
— Спокойной ночи, — она тихонько рассмеялась странным, неловким смехом, так смеется тот, кому не по себе. — Или, что вернее, доброго утра.
— Доброго утра.
— Томас, — она помедлила. — Мне следует поблагодарить вас за вечер.
— Я ничего не сделал.
— Тем не менее, это ваш дом, а мы здесь гостьи, и…
— Для меня это удовольствие.
Девушка улыбнулась, и Томаса охватило странное чувство. Будто ее улыбка была даром, таким личным, интимным. Она повернулась и вышла из бального зала. Он смотрел ей вслед. Любовный дар или дружеский — или нечто большее? Мужчина тяжело сглотнул.
