Ему хотелось пойти за Марианной. Заключить ее в объятия, отвести в свою постель. Не думая, он пошел к двери. Он хотел ее. Томас не помнил, чтобы за всю свою жизнь так хотел женщину.
Понимание обрушилось на него и заставило остановиться на полушаге.
Что он делает? Эта девушка была под его покровительством. Под его ответственностью. Черт бы все побрал, она была сестрой его друга! Все, что ни произошло бы между ними, стало бы предательством по отношению к Ричарду. К его доверию. А разве он уже не предал его доверие? Он уже зашел с ней дальше, чем позволяли приличия.
Томас провел рукой по волосам. Между ними не может быть ничего серьезного. Марианна не для него — она не та женщина, какую он хотел бы иметь в качестве жены. Она была независимой и упрямой. Она настаивал на том, что ее голос должен быть услышан, а ее мнение имело значение. Она оспаривала любое его решение, любой шаг. И она никогда не смотрела на него, словно он был для нее солнцем и луной.
Что бы ни было между ними, что бы ни витало в воздухе, когда они оказывались наедине, это было не более, чем чистая страсть. Со страстью Томас мог справиться. Это был, как он и говорил ей минувшим вечером, всего лишь вопрос контроля.
Он должен удвоить свои усилия в поисках мужа для нее. Следует сделать гораздо больше, чем просто представить ее нескольким мужчинам на балу. Так или иначе, он найдет для нее партию, даже если ему придется день и ночь выстраивать перед ней, словно на парад, всех городских холостяков.
Весь вечер ее не обделяли вниманием. Но как же сложно найти мужчину, которого Марианна сочтет приемлемым! Мужчину, который заставит ее забыть про приключения и исследования, и мужчин, которых можно найти только в книгах. Единственного мужчину, ради которого она оставит свои мечты.
Черт возьми, похоже, будет совсем нелегко. Но он с этим справится. Потому что он уверен, как никогда, если он не выдаст ее замуж как можно скорее и не выдворит из собственной жизни, будет слишком поздно.
Репутация Марианны будет разрушена, или сердце её будет разбито, или и то и другое сразу.
Да и ему, вероятно, придётся несладко.
— Смею заметить, милорд, многие люди уважают творчество лорда Байрона, — задумчиво произнесла Марианна.
— Да, но разве можно отделить человека от его стихов? — Лорд Пеннингтон пожал плечами. — Я нахожу его поступки недостойными уважения, поэтому не одобряю его творчество.
— Неужели? — Она вопросительно выгнула бровь. — А послушать лорда Хелмсли, так вы с лордом Байроном — одного поля ягоды.
Он рассмеялся.
— Хелмсли?! Уж кто бы говорил. Его репутация едва ли лучше моей.
— Да уж, об этом я наслышана, — пробормотала Марианна.
Пеннингтон продолжил излагать свой взгляд на жизнь и творчество лорда Байрона. Он оказался на удивление рассудительным человеком. И всё же, сейчас Марианна с трудом могла сосредоточить своё внимание на ком–либо.
Из всех гостиных в Лондоне только Эффингтон–хаус был достаточно велик, чтобы вместить так много гостей. Казалось даже, что в нём собралось слишком уж много джентльменов, которые приехали далеко за полдень ради того, чтобы пообщаться с ней и её сёстрами. А число букетов, должно быть, чуть ли не в три раза превышало количество собравшихся в Эффингтон–хаусе гостей.
