Томас застонал. Ну конечно! Это случилось, когда он стал говорить о необходимости женитьбы, вместо того, чтобы сказать о своих желаниях, поэтому Марианна стала такой отстранённо милой. Что, черт возьми, ей от него надо?
Никакой любви между ними не было. Дружба, да, но любовь? Маркиз фыркнул. Он был влюблен когда–то, а сейчас его чувства не назовешь любовью. Любовь делает тебя безрассудным, ты словно теряешь голову и начинаешь витать в облаках.
Марианна подвергала сомнению каждое его слово, каждый поступок. Противопоставляла свою хитрость его неумолимой натуре, и, следует признаться, часто оставляла его с носом. Их словесные перепалки вызывали в нём воодушевление и подъём, но, надо сказать, те же чувства он испытывал и от общения с друзьями. А это была не любовь.
Они прекрасно подойдут друг другу как муж и жена. Конечно, она не соответствовала первоначальному образу, который он себе нарисовал, но, право, что в этом плохого? По крайней мере, она будет под стать любой женщине семьи Эффингтон. Черт, она была слеплена из того же теста. И хотя браки в его роду носили бурный характер, они при всём этом казались на удивление счастливыми.
Нет, женитьба на Марианне Шелтон — это не самое страшное, что может случиться. По правде говоря, он хотел жениться на ней. Томас вздрогнул от этой мысли.
Когда это произошло? Может, эта мысль незаметно блуждала в его голове все это время? Разрасталась, пока он наблюдал за Марианной и этими ухажерами, которых она совершенно не брала в расчёт, или во время их совместных ночей, проведенных за обсуждением его стихов, или когда он держал её в объятиях?
Разумеется, это не любовь, но ведь когда он решился обзавестись женой, о любви и речи не было. И возможно то, что он разделял с Марианной, было лучше, чем мимолетное влечение. Она и правда ему нравилась, а ведь ему раньше ни одна женщина так по–особенному не нравилась.
Женитьба на ней решит все вопросы чести. И, как дополнительная награда, порадует его мать и, может, в придачу Ричарда с Джиллиан. Союз с Марианной доставит удовольствие всем.
Кроме, разумеется, самой Марианны.
И все же, насколько сложно будет уговорить ее?
Он, может, и не любил Марианну, но он хотел её. Так удивительно, просто осознавать, как сильно он её желает. В своей кровати. В своей жизни.
Ему нужен план. Хороший план. Томас не хотел признавать, что все его планы, связанные с Марианной, никогда не были особенно успешными, однако теперь на карту было поставлено нечто большее.
Нет, ему нужен не просто план.
Вероятно, на этот раз ему нужна помощь.
— Я попросил вас встретиться со мной наедине этим утром, потому что нам с вами нужно обсудить одно важное дело.
Томас плотно закрыл дверь кабинета и повернулся к девушкам. Пришло время признать поражение и согласиться с неизбежным. Он не может добиться успеха в одиночку.
Это были восемь дней и восемь славных ночей, с тех пор как Марианна впервые разделила с ним ложе, но Томасу так и не удалось подтащить ее хотя бы на дюйм ближе к алтарю. Она вела себя так, словно страсть, которую они разделяли под одним одеялом, не имела совершенно никакого отношения к их повседневной жизни. Как будто они могли делать это ночь за ночью… Мужчина отогнал от себя необыкновенно восхитительные мысли и пустил прохладную нотку в свой голос.
— И мне нужна ваша помощь.
Бекки и Джослин сидели на диване напротив, со схожими выражениями сдержанного интереса на лицах. Даже Генри, лежавший у ног Бекки, смотрел на него с видом праздного любопытства.
Маркиз глубоко вдохнул:
— Я хотел бы жениться на вашей сестре.
— На Марианне? — голос Джослин прозвучал скептически.
— Но почему? — спросила Бекки прямо.
— Потому как считаю, что мы отлично подходим друг другу, — произнёс он резко и отрывисто.
Девушки переглянулись.
