Не то чтобы её это по–настоящему заботило. Его ревность была приятна, хоть и родилась из чувства собственности, не более того, словно Марианна была какой–то породистой коровой. Если бы он действительно любил её, ей бы нравилось вызывать в нем такую реакцию. И каким образом это происходило бы, не имело значения.
Весь остаток вечера девушка двигалась, будто во сне. Почему всё это так её расстроило? Разве она не должна была почувствовать облегчение оттого, что Томас отказался от претензий на её руку? Её никогда не интересовало замужество.
Пока не влюбилась.
Была ли в глубине ее сознания или сердца хоть крошечная уверенность, что он разделял ее чувства? Или, возможно, это было не что иное, как надежда. Надежда столь же нереальная, как все те романы, которые доводилось читать Марианне. И что вышло из этого? Ничто не уймет боль, намного более реальную, чем она могла себе вообразить.
Она получила то, чего хотела. Тогда, почему она так несчастна?
Кадуоллендер был его последней надеждой. Томас не желал просить помощи у печатника почти так же, как не желал признаваться в своей неудаче с Марианной.
Прошло уже три недели со времени бала его бабушки, а он по–прежнему не имел понятия, кто был тем загадочным поклонником Марианны.
И Пеннингтон, и Беркли заходили с визитами, чаще по отдельности. Томас позаботился о том, чтобы Марианна не оставалась с ними наедине, и насколько он мог судить, она никогда и не оставалась одна. Но ловкости этой плутовке было не занимать, а он не мог находиться с ней каждую минуту, каждый день, хотя и старался.
Бекки и Джослин тоже не сообщали ничего тревожащего. Он не был уверен, стоит ли полностью доверять им, но они являлись его единственными союзницами. Сёстры уверяли, что Марианна отказывается обсуждать с ними нового поклонника, о котором написала. В своих историях она называла его Леопард. Глупое имя и явно выдуманное.
Но, несмотря на подобное имя, он, всё же, представлялся бравым, романтичным персонажем, и, согласно «Приключениям», казался довольно привлекательным и даже опасным. Не то чтобы Томас верил всему, что она писала. Он, разумеется, не настолько глуп. Но то, что он не знает личности этого поклонника, просто доводило его до безумия. Он не мог ни узнать, кто это, ни жениться на Марианне.
Томас был уверен, Марианна изменит свое отношение к браку, если он больше не станет ей его предлагать. В человеческой натуре — презирать то, что находится в пределах досягаемости, и сильно желать того, чего не можешь иметь. К настоящему моменту она должна бы упасть в его объятия, умоляя сделать её честной женщиной.
Вместо этого, стоило ему вернуться к интересующей его теме, — а он прилагал все усилия, чтобы делать это как можно чаще, как упрямица без колебаний отклоняла все его попытки.
Проклятая женщина.
Он рывком открыл дверь издательства Кадуоллендера, тут же оказавшись в парах масла и чернил, которые наполнили его ноздри.
— Добрый день, милорд, — Кадуоллендер прошел ему навстречу, вытирая руки о грязную тряпицу.
— Кадуоллендер, — Томас кивнул в знак приветствия и глянул на тряпицу в его руках. — Проблемы?
— Как всегда, — печатник рассмеялся, кивнув в сторону печатного станка. — Эта штука — просто колдунья с характером.
— Как будто не все они такие, — проворчал Томас. Гном высунул голову из–за машины и поглядел на него с подозрением. — Могли бы мы поговорить в вашем кабинете?
Кадуоллендер провел его в комнатку в задней части помещения и махнул Томасу, предлагая сесть.
— Что вас привело сюда сегодня? — печатник с любопытством поднял бровь. — Какие–то проблемы с нашим соглашением? Ваш поверенный заверил меня…
