— Да проблемы! — вдруг выпалила она. — Точнее, одна… и она заключается в том, что я устала… Устала от твоих постоянных разговоров про свадьбу. Ты давил на меня изо дня в день! Я так больше не могу! Не хочу так! Я вообще больше ничего не хочу! — она перешла на крик. — Я ещё так молода, и я хочу ещё пожить, погулять, узнать других парней! Не хочу сидеть дома и каждый вечер ждать с работы мужа! Я не готова, не хочу! — из прекрасных голубых глаз брызнули слёзы.
"Узнать. Других. Парней." — меня, как кипятком ошпарило от этих слов.
— Ты говоришь, что хочешь встречаться с другими парнями? Или что не хочешь за меня замуж? — в надежде переспросил я. Боже! Я, действительно, надеялся, что она выберет второе. Я готов был ждать сколько угодно, пока она повзрослеет, созреет для семейной жизни, но только не это. Только не то, что она выкрикнула минуту назад.
— И то и другое. — это были два выстрела. Один в голову. Второй в моё сердце.
Минута гробовой тишины…
— У меня больше нет к вам вопросов, Тюрина. — не своим голосом проговорил я.
Как только за ней захлопнулась дверь, я сел за стол, подперев голову руками и начал раскачиваться, как пациент психиатрической клиники.
У меня не было слов, не было мыслей, кроме одного, крутившегося в мозгу, словно старая, заевшая пластинка вопроса: Почему? Почему? Почему?
Я врезал кулаком по столу, оставив на нём проломленную трещину. Глаза защипало от слёз. Последний раз я плакал, когда мне было четыре и соседский Сашка проколол шину на моём велосипеде. Больше я этого себе не позволял. До сегодняшнего дня…
Дверь резко открылась и в аудиторию вплыла пожилая химичка, овеянная облаком терпких духов, с примесью стирального порошка.
— Лука Алексеевич, вы, должно быть, ошиблись. Сейчас здесь моя пара…
— Конечно, Тамара Николаевна. Конечно. Уже ухожу.
ЛИЗА
Я знала, что отныне моим постоянным спутником будет боль. Но я не предполагала, что она возымеет такую всеобъемлющую, пожирающую меня силу.
Я была уверена, что эта боль расставания не была бы такой сильной, даже если бы Лука сам от меня ушёл, если бы изменил мне или предал. Не-ет… Та боль была бы горькой, обжигающей, кошмарной, но всё равно не такой. А эта, моя боль, была особенной, изощрённой с привкусом наивысший степени вины и ненависти к себе. Я сама растоптала, задушила руками нашу любовь, а потом, желая добить остатки, вытащила наши сердца из груди и сожгла их…
Так лучше, пусть он ненавидит меня. Лучше сразу, одним ударом и наповал.
Господи, у меня не было выбора! Не было! Эта рыжая тварь поставила на кон всё: его репутацию, карьеру и даже свободу. И я знала, что она не остановилась бы, пока не получила бы своё.
Я выполнила свою часть договора, и оставалось только молиться, чтобы он не достался ей, не захотел забыться в её объятиях. Я верю, что этого не произойдёт. Почти верю…
Подушка была насквозь. Как хорошо, что сегодня мама в ночь и не услышит, как её дочь ревёт и стонет от боли. Зато, наверное, все соседи уже услышали. Ну и что! Мне плевать! Очень-очень-очень глубоко плевать!
Плевать на всех и в первую очередь на себя. Только на него нет… Как бы я хотела забрать себе всю ту боль, которую я ему сегодня причинила. Видимо, я не такая уж и бездарность, если так хорошо сыграла, если он сразу мне поверил. Он поверил — я это точно знала. Он настолько меня любил, что не остановился бы и продолжал меня уговаривать, звонить, убеждать. Но телефон молчал, а значит те последние, жестокие слова попали в цель. Я убила своего любимого…
Уже стемнело, а я продолжала лежать так же, как и пришла: в куртке и ботинках, с каждой слезинкой всё больше и больше превращая свою подушку в мокрое, липкое месиво.
Резко опомнившись, я вскочила с кровати, чтобы отключить домофон и, уже наверное в сотый раз за вечер, взглянуть на экран телефона — пропущенных нет.
Дура! Конечно их нет. И уже не будет. И домофон можно было не отключать.
Он больше не придёт. Всё! Так тебе и надо!
Я поковырялась в настройках телефона и заменила нашу мелодию Polishead на один из противных, пищащих стандартных рингтонов. И снова на меня нахлынули воспоминания о том дне, когда я её впервые услышала в его машине, когда всё только начиналось…
Моё тело сжалось, ноги подтянулись к груди, а кулак почти наполовину поместившийся во рту, хоть как-то помогал заглушить пронзительный вопль.
Глава 29
ЛУКА
Не могу вернуться домой. Знаю, что не выдержу той боли, которая обязательно нахлынет при виде её вещей и вообще… Чёрт! Да там теперь всё напоминало о ней!
Поехать в коттедж? Туда, где всё и началось? Хуже не придумаешь! Я — не мазохист!
К Антохе!
Решение было принято за доли секунды и пальцы уже нетерпеливо набирали имя друга на телефоне. Моей целью было напиться. Как бы стрёмно это не выглядело со стороны, но должен был отключить мозги, чтобы не сойти с ума, чтобы не поехать к ней и не начать умолять остаться со мной.
— Во-о! Такой поворот событий мне по душе! — воодушевился Антон, когда увидел меня, стоящего на своём пороге позвякивающего бутылками разных видов и сортов спиртного, в пакете. — Заходи, дружище! Сто лет не бухали!
