– Не совсем. Еще правительство считает невозможным признать некие права на собственность, присвоенную Россией незаконным образом.
– А, еще и это… Господин барон, как частное лицо частному лицу скажите, если бы этот чаеторговец просто продал бы свои плантации – по законам России продал – другому человеку, тоже российскому подданному, Британия признала бы смену права собственности?
– Безусловно!
– А если бы он проиграл эти плантации в карты?
– Конечно – усмехнулся посол, – карты – это законно.
– Ну а если бы он заложил их в банк и не смог расплатиться?
– Но вы же не будете отрицать, что перечисляете совершенно законные способы смены собственника?
– Не буду. Только вот и эта смена собственника законна, поскольку проведена с полным соблюдением закона. Закона Российской Империи, и теперь плантации являются собственностью России. Они же денег стоят, а, как говорил, если мне не изменяет память, Бисмарк, русские всегда приходят за своими деньгами. Видите ли, Россия признает законы Британии ровно до тех пор, пока Британия признает законы России. А если учесть, что у подданных Короны в России собственности несколько больше, чем какая-то чайная плантация…
– То есть вы собираетесь…
– Я ничего не собираюсь. И, извините, раз уж вы пытаетесь высказать некое утверждение… Я, конечно, не дипломат, но думаю, что искусство дипломатии состоит не столько в том, чтобы правильно отвечать на вопросы, сколько в том, чтобы их правильно задавать.
– И какие же вопросы нужно задать? – улыбнулся, изображая любопытство, Гардинг.
– Вы же умный человек, не чета идиотам из Ройял Нэви… Вы можете задать себе например такой вопрос: "Почему Россия разбирает трофейные корабли на металл вместо того чтобы увеличить свой флот".
– И почему? – на этот раз ему уже не потребовалось любопытство "изображать".
– Вообще-то вы должны были этот вопрос задать тем самым туповатым флотоводцам, но я попробую представить ваш внутренний ответ на подобный вопрос. Например, потому, что флот сейчас стал совершенно бесполезен. Настолько бесполезен, что рельсы, которые можно выделать из этого металла, стоят дороже броненосцев и крейсеров. А уж после вашего вопроса туповатые, но исполнительные моряки должны бегом бежать к своим японским друзьям и расспрашивать немногих выживших моряков уже японских о том, что же случилось с их кораблями.
– Вы назвали их туповатыми?
– Вы их тоже так назовете. По крайней мере если они не зададут себе самого главного вопроса: на каком расстоянии от Токио находились обстреливающие японскую столицу ближайшие батареи? А уж если они сами смогут выяснить, что две сотни снарядов при этом легли в одну линейку, отклонившись от прямой разве что футов на пять, то и я буду готов взять свои слова обратно. Так что я думаю, вы мудро поступили, решив сначала просто познакомиться со мной, установить дружеские отношения, и лишь потом передавать мне ноту вашего правительства. Но если ваше правительство все же решит мне ее передать, то я всегда буду рад с вами встретиться снова. Ну а если окажется, что я совершенно не угадал, что в ней написано… думаю, пока Балтика забита льдами, на дорогу в Лондон и обратно потребуется недели две. Сколько на дорогу до Японии – не знаю, однако мне кажется, что некоторые вопросы лучше задавать лично, а не по телеграфу… так что месяца через полтора вас будет ждать лучший российский портвейн. Поверьте, ничем не уступающий португальскому, даже лучше…
Лавр Дмитриевич мечтательно улыбался, глядя в окно на проносящийся мимо поезда пейзаж. Было чему радоваться, ведь на новом двухсотверстном пути от такой же новой станции Кочкома Мурманской дороги до деревни Костомукша (у которой удивительным образом было найдено огромное месторождение железной руды) все шестнадцать мостов были поставлены по его проекту. По его проектам, ведь десять были однопролетные по двадцать пять метров, три – пятидесятиметровые и один с пролетом в семьдесят пять метров. Ну, в шестьдесят пять, у семидесятипятиметрового "типового" полета просто "отрезали" оконечные секции – но все шестнадцать мостов были поставлены вообще менее чем за два месяца! И ставили их (ну, кроме разве что самого большого) студенты-четверокурсники! Да, опоры на мостах были немного разными, но сверху-то это и не видно.
Еще один "типовой" мост – на этот раз двухпролетный – поставят уже зимой, и поставят другие инженеры, но опять же пролеты будут "те самые", типовые, конструкции профессора Проскурякова. Да и промежуточную опору зимой поставят по его способу, отработанному еще на Енисее, вымораживая место под кессон – собственно, поэтому-то зимой мост и ставить будут. Но на этой дороге, как и на строящейся Мурманской, все уже понятно и со строительством легко справится любой грамотный инженер. А вот грядущая работа…
