Еще интересный "довесок" к программе обеспечил завкафедрой металлургии Петербургского политеха с непростой фамилией Левинсон-Лессинг. Франц Юльевич был довольно известным геологом и петрографом, то есть про камни знал очень немало. И он приехал ко мне с предложением (причем технологически проработанным уже!) делать те же канализационные трубы не из керамики, а из камня. То есть он не только и не столько про трубы говорил, но первый завод, отливающий из расправленного базальта разное полезное, как раз такие трубы и стал делать. Хорошие трубы, втрое легче чугуна, но по прочности чугуну не уступающие. И нержавеющие. А еще – неистирающиеся. Камилла сразу начала придумывать, как литой базальт в своей химии использовать – но это дело будущего (хотя, глядя на горящие глаза жены, я понимал, что очень недалекого), а пока… Да, "по углю" базальтовая труба обходилась "дороже" чугунной раза в полтора, но она же получалась почти вечной!
Кстати, литой базальт – пока Франц Юльевич технологию на заводе только отлаживал – еще одну пользу принес: базальтовой (и именно литой) брусчаткой я распорядился замостить Красную площадь. Всё меньше пыли будет в Правительственном квартале и Кремле…
Хорошего вообще в восьмом году произошло немало. Завод в Ряжске вышел на проектную мощность и теперь выпускал по два локомотива в сутки – уже для "широкой колеи". Дизель-электрических, вот только пока у тамошних инженеров "запланированный" двухтысячник не получился. Не получился и мотор на тысячу двести сил, то есть он получился, но мощностью оказался всего в девятьсот лошадок. Тем не менее этот шестиосный локомотив уже превосходил все отечественные паровозы, а мотор – доведут и мотор когда-нибудь. Тем более что и инженеры с завода в Бежице к доработке активно приступили. Завод-то все равно мне достался, причем по новому закону о банкротстве – по которому владельцы (или акционеры) были обязаны выплатить всем работникам трехмесячную зарплату. Поэтому когда Госбанк выкатил Азовско-Донскому банку "марджин-колл", акции Брянского механического отдавались прочими акционерами вообще даром. Заодно и банк обанкротился – что было вообще бесплатным бонусом, который мне Мышка спроворила. Да и вообще многие работники Канцелярии старались сделать для страны приятное изо всех сил.
Например, Панталеон… в смысле Петр Пантелеевич Мухонин полностью пресек контрабанду на Черном море. Конечно, не в одиночку, ему помогали и Жуковский, и Крылов, и еще очень немало народу. Зато теперь двадцатитонные катера на подводных крыльях легко перехватывали любую подозрительную посудину. И у меня было подозрение, что посудин таких было несколько больше, чем указывалось в отчетах Черноморской пограничной службы: по моему (возможно и не самому верному) мнению предупредительный выстрел можно давать и одним снарядом, а вовсе не очередью по полсотни с каждого из двух стволов. Но опять-таки: я – не специалист в предупредительной стрельбе. А вот в судах на подводных крыльях…
Когда-то я выстроил одну такую лодку, и она даже не сразу развалилась (а если бы не напоролась на топляк, то вполне вероятно и дальше бы плавала), но главное, что я тогда понял, состояло в том что "для быстрого судна нужен мощный мотор". А в моторах-то я как раз кое-что понимаю, так что для катеров пограничной службы я сделал очень приличные двигатели по семьсот пятьдесят сил. Большой серией эти моторы сделать не вышло, но Векшинский моторный парочку в неделю вполне мог изготовить. И сделает, если нужно будет – а пока и десятка таких моторов мне хватает, как раз по два на катер.
Времени мне не хватает: постоянно возникают новые задачи, которые без меня… То есть их-то есть кому решать, но почему-то каждое такое "решение" требует очень заметных денег (что, в принципе, давно уже не являлось серьезной проблемой) и какого-то специфического оборудования (которое, как часто оказывалось, было "практически недоступно"). Поэтому его приходилось добывать именно мне – поскольку мне тот же Роджерс мог оказать помощь в его приобретении, но каждый раз приходилось его об этом довольно долго просить. Не потому, что он как-то кочевряжиться начинал, а потому что он просто о просьбах моих быстро забывал: все же у него и своих дел было выше крыши. Контролировать-то сорок процентов американской промышленности гораздо труднее, чем мне мои восемьдесят российской…
