К озеру пришлось идти не менее полчаши. Места были незнакомыми, безлюдными. Наконец-то вдали проступили очертания берега и само озеро. Скорее пруд, в силу загрязненности. Но ни скамеек, ни деревьев не было.
Я попыталась свернуть, но меня ухватили за руку.
— Не сюда, это первое озеро, оно без парка. Там вот дома тех мещан, которых Вы так не любите. — Мне кивнули в сторону противоположного берега. Несколько серых сутулых домишек, как старички с крюками, стояли в один ряд.
— Хочу там купить дом, — сообщили мне. Я потеряла дар речи. — А нам сюда.
Он кивнул, указывая взглядом вперед. Теперь я видела. Еще наперсток, не меньше, идти. Зачем меня тащить в такую даль? Ведь можно было бы сказать, что рядом ничего нет и предложить какой-нибудь трактир. Или пройтись вдоль улицы, на худой конец. В дом он меня вести не хотел. Интересно, почему?
А скамеек по-прежнему не было. Ни одной.
— Парк за озерами. — Боги, их тут несколько? Я остановилась, вынуждая остановиться и молодого человека. — Что-то не так?
— Марсен, — стоит немного пообщаться с Сильвием, и я опять его называю по фамилии. Старые недобрые времена. — Мне надо с тобой поговорить. А не уединиться в романтической прогулке. Как насчет сесть прямо на берегу? Не против?
Ответа я не ждала. Высвободив с небольшим, но усилием, свою руку, сбежала вниз, ближе к воде. Уселась прямо на землю, в траву и солому. Юбок было не жаль. Жаль было свои ноги. Ходить устала.
Сильвий последовал за мной. На меня не смотрел. А я себе не отказывала в удовольствии разглядеть того, кого едва не похоронила.
— Кто ты? — спросила его едва слышно.
— О чем Вы? — На меня смотрели недоуменно. Столько удивления, будто я не спросила, кто он, у него же, а например, кто я. Или кто такой Всевидящий.
— О чем? Боги, как же все это… — Я уронила лицо в ладони и горько вздохнула. Я его нашла. Стоит успокоиться. Пожелать счастья. Отпустить на все четыре стороны. Забыть и начать жить. А я не могу. Не могу! С какой-то болью и отчаянием я посмотрела на него, вглядываясь в глаза. Такие теплые и чужие. Он смотрел ласково и почти с нежностью. А может, с жалостью. Я никогда не умела читать по глазам. — Давай я расскажу тебе о тебе. И нас. Если «мы» существовало. Это ты мне, если захочешь, сам потом объяснишь.
И я рассказала. Долго вглядываться ему в лицо не смогла. Отвела взгляд и рассказывала, исповедовалась озеру, небу, солнцу. Стараясь не думать о том, что Марсен рядом. Совсем близко. И все еще далеко. Рассказала и об академии, и об экзаменах. Пробежалась быстро от его визита и шантажа к тому дню, как вышла из стазиса. Руки дрожали. В груди царапались драконы, разрывая когтями сердце. Очень хотелось разреветься. Но я все чаще моргала и все больше спешила рассказать. Как уезжала на каникулы, как сбежала от Петра-Новых и согласилась обучать его, Сильвия, индивидуально, почти как гувернантка. А потом вспомнила и плен, и секс, и его уход в прорыв. Потом молчала. Он тоже. Он пытался что-то сказать, взять меня за руку. Но я отшатнулась. Я еще не закончила. Не все сказала.
— Мы тебя долго искали. Эвадо и я. Потом Эвадо сдался. И приказал мне отступить. Я не могла. Наняла ищеек. И вот узнала, что ты жив. Где живешь. И пришла. Где ты был, Сильвий? Скажи? И почему, за что ты от нас скрывался? Я не заставляла тебя, не просила… Мы прошли не все этапы брака древних. Так почему не сказать? Или я сама виновата… да? Я тебе так долго говорила «нет». Так много раз. Жаль, что я поняла это только потом. Теперь. Я не тебе говорила «нет», понимаешь? Я отказывала себе. К тридцати пяти перестаешь ждать чуда, ты веришь в счастье, но веришь как во что-то не для тебя. И сейчас я говорю тебе, что люблю тебя не для того, чтобы ты кинулся ко мне или… что там делают счастливые влюбленные? Или несчастные? Я всегда предпочитала науку магии науке любви. И книги тоже. Хочу, чтобы ты знал. Я любила тебя. И люблю. И желаю тебе счастья. Жаль, что ты не захотел вернуться… в свою жизнь. Но, если ты боялся, боишься, что я помешаю тебе, то не надо. Я вскоре уеду. Дела рода, поместье семьи, моя семья мертва, и теперь я единственная из Ива-Новых, хорошо, что я нашла тебя. Теперь можно вернуться в поместье и заняться делами.
Он все еще сидел и смотрел туда же, куда вглядывалась я. Хотелось окликнуть, убедиться, что он меня слушает. Но это было бы совсем глупо. Не слышать меня он не мог. Наверное, ему нечего сказать. Не зря же он скрывался?
Я поднялась и прошла к воде так, что туфли сразу же намокли. Стоило бы разуться. Я приподняла подол платья, платье тоже намокло. Еще один горький вздох, поминая свою глупость. Который раз за день. Я оборачиваюсь к Сильвию и смотрю на его склоненную к земле голову. Хочется прикоснуться к его волосам. Погладить по голове и пообещать, что все будет хорошо. Для него обязательно. Со мной — может быть. Впервые собираюсь лечить разбитое сердце. Впервые, потому что все, что было до него, лишь наброски, когда теперь смотришь на портрет.
