Упав на узенький диван, прикрыла глаза и нацелилась на сон. Наутро я его и себя прокляну, но это будет утром. А пока до спальни слишком далеко. За дверью может сидеть кто-нибудь из моих помощников, мстительных и вредных, почти как я. А это, это серьезно. Помнится, когда-то в академии, когда училась, мы с Лу дежурили у одного юмориста, она под окном, а я под дверью. У нас тогда криво и косо, но только начал получаться тлен, чем мы и пользовались, избавляя всех своих обидчиков от одежды и лишних комплексов. Эх, Лу, были же времена. Жаль, что она так и не ответила. Но не писать же ей письма одно за другим, будто я мальчик, она девочка, и у нас любовь не состоялась. Пф. Хватит с меня беготни. Все запасы, что были, я истратила на Марсена-младшего. Или что он такое. Сама не знаю, кого я искала и ради чего. Сказать «люблю»? Так почему мне не стало легче?
В дверь постучали. Деликатно. Как-то не похоже на моих ребят. Но, может, таков план? Я подумаю, что гость, слуга зазевался, а они тут как тут с каким-нибудь горячим заклинаньицем? И вот, отомщено за всех тех, кто из-за нее бегал в исподнем по территории магической академии в далеких 90-х. Э нет, герцогиня немного дура, но не до такой же степени. Я лишь хмыкнула и натянула на голову подушечку. Подушечка была маленькой, шелковой, и от последовавшего громкого, почти требовательного стука меня не спасла. А это уже зря. Алкоголь покинул голову и кровь, и пришло ненавистное похмелье. Увы, горячительные напитки с годами все меньше радовали мое тело, ухудшая мое здоровье.
— Кто там? — не выдержала я. Руки ожесточенно мяли подушечку, а уставший мозг пытался вспомнить хоть какое-то заклинание. Или шарахнуть чистой силой? Просто пропустив через себя. Этого я еще не пробовала, но все бывает первый раз. Я потянулась за силой, заодно узнаю, кто же из моих там, за стеной. У горожан из магически одаренных только кузнец, целитель и травница. Сталь и дерево, все трое от земли. По старой методике светлые, по нашей не совсем. Остальные без дара. Слуги — дворецкий и экономка с бытовой, управляющий — слабый воздух. Мои — огонь, воздух, вода, земля. Дверь и стены в таких случаях не преграда. Но там, за ними, не было ни стихий, ни светлого или темного. Там был туман, на вкус как кровь, по ощущениям как та смерть, что мы звали. Получилось? Не может быть! Ритуал выполнялся кое-как, сплошной экспромт. Не может быть. Я открыла дверь.
— Не может быть!
— Здравствуй, Рика. — Я сделала шаг назад. Все еще всматриваясь в бездну. Две руки, две ноги, та же белозубая улыбка и черные, как его душа, волосы. В ухе блеснула серьга. Что-то новое. Я отрицательно замотала головой.
— Нет.
— Рика, нам надо поговорить. — Серьезно?! Не может такого быть!
Он шагнул за мной, вперед, преследуя, подавляя, загоняя вглубь кабинета. Я остановилась.
— Мы знакомы? — Губы скривила в лучших традициях Снежной Королевы. Проверим, кто здесь, мой Марсен или мальчик «простите — ничего — не — понимаю». Вспомнит?
— Рика, брось, ты в бездну не шагала, и все помнишь. А от того, что ты выпила, — он принюхался и поморщился, пародируя меня, — от такого количества ты максимум что можешь, это заняться любовью с невинным студиусом. Кстати, к твоим услугам.
И шутливо раскланялся. А я поискала глазами, чем в него бросить. Присмотрела отцовский кампас[85] и стрелу миера[86], который достался мне еще от деда. В моей семье чтили наследственность.
Нет, крушить артефакты я не буду. Своими руками придушу. И шагнула навстречу. Он спокойно сел на одно из кресел. Лежачего не бьют, а что с сидячими? Не вспомнив никаких запретов, вцепилась в его шею. Марсен не сопротивлялся. Чарующе улыбался и взял за руки, нежно поглаживая запястья. Не могу так. Жертва должна сопротивляться. Руки опустились, скользнув по плечам мужчины. Сильвий подхватил мои руки, не дав им безвольно повиснуть вдоль тела. Провел по внешней стороне от локтей до кончиков пальцев. Обхватил ладони, пытаясь отогреть мое сердце.
— Кто ты такой? — Что мне еще спросить? Что сказать? Я не так давно говорила и много. И к чему это привело? Нет, пускай теперь он говорит. А я послушаю.
— Сильвий, Рика, всего лишь твой Сильвий. Де Марсен, если надо уточнять.
— Надо? Как думаешь, надо ли? — Было горько. И на губах все еще привкус крови. Не от энергии Марсена, а от того, что я прокусила себе губу.
— Не надо. — Слезы, еще не выплаканные. Не отпущенные. Все еще мои. И я их никому не собиралась отдавать. Даже ему. Я вырвала руки и попыталась отойти. Подальше. Будь тут прорыв, в этот раз я бы успела первой. — Не надо. Не уходи.
Он ухватил меня за юбку и подтянул к себе. Я не сопротивлялась. Но и не падала в его объятия. Сердце замерзло? Или стало камнем? Изнутри меня пожирал тлен, яд, кто-то скрутил мою суть в бараний рог и пытался вытащить ее через горло. Я дернулась. Марсен рванул меня на себя, обнял за бедра и сжал так, что я отчетливо услышала, как кости под его руками сминаются, становясь пластичными, как глина гончара.
