— Не сейчас, — он смеется. В другое время, на другого мужчину я бы обиделась. Или, что вероятнее, вычеркнула бы сразу же из своей жизни. Его руки обнимают меня. — Прогуляемся завтра?
— Да. — Да — на все вопросы. Еще один легкий поцелуй. И еще один в щеку. И шею. По телу пробегает дрожь. Я хочу его. Но мне сказали «не сейчас». Как он так может говорить? А думать?
— Пожалуйста, — о чем-то не то прошу, не то молю. Поцелуй становится глубже, сильнее. Не в губы, о нет. Он ласкает языком мою шею. Декольте. И резко отступает.
— До завтра, ма шери.
И ушел. Не менее десяти минут я еще стояла у дома, пытаясь вернуть себе привычное равновесие. Почувствовав, что готова вернуться в дом, сделала шаг вперед. Но налетела на открывшуюся дверь. Открывающий ее был силен, и меня смело с порога куда-то в розовые кусты. Это было больно. Это было ужасно. Из кустов меня вытащил Арт. С извинениями и едва не заикаясь. Со слезами на глазах пришлось уверять того, что все в порядке. Но внутри все кипело. Такой вечер был так испорчен. Артимием. Кажется, Глору стоило бы ограничиться одним ребенком, дочкой.
Меня занесли в мою спальню.
— А где родители?
— У них свидание. Не только ты любишь ночную романтику. — И опять эти обвиняющие нотки. Нахмурилась. Ахнула, как только спина соприкоснулась с кроватью.
— Мне придется тебя раздеть.
— Что? Нет! Зачем? Я…
— У тебя платье все в шипах и порвано в лоскуты. Воспринимай меня как целителя, — хмыкнул, — а не как мужчину.
Хотела возмутиться. Но не дали. Перевернул на живот и деловито начал развязывать шнуровку на спине. Каждое касание отдавало болью. Пришлось сцепить зубы и терпеть. Неизвестно, когда Глор вернется, не ждать же его. А под рукой есть его сын, с квалификацией не сильно хуже.
— Ты знала, что я последние десять лет работаю на отца?
— У него клиника только семь… Ой! С!
— Прости. Сейчас будет хуже. Белье тоже придется снять. Нет-нет, — почувствовав, что я дернулась, — панталоны я тебе оставлю.
Ему уже весело? Тихий смех ни с чем не спутаешь. Это что, побочный эффект молодости, сволочной характер?
А потом мне стало не до размышлений. Я скулила и грызла подушки. Арт что-то шептал, уговаривал потерпеть. Его голос слышала фоном. Он быстро протер и обработал мои порезы. Мертвая магия[31] всегда эффективна. И всегда болезненна. Мне начинает казаться, что у меня не спина, а одна сплошная рана.
— Все. Перевер…
Но я не в силах. Меня переворачивают заботливые руки. Он тяжело дышит. Или это я? У меня нет сил даже приоткрыть глаза. Я все еще кусаю губы. И дрожу. Меня укрывают одеялом.
— Спереди тоже надо обработать. Прости. — Меня моют. Ругается. Такой ругани я не слышала и от университетского дворника Маклыча. Останавливается на пару капель. Я воспринимаю все как возможность передохнуть. Арт снова возвращается к ранам. С обработкой ран возвращается боль. Не такая сильная, как со спиной. Грудь пострадала меньше. Падала я на спину. Лицо, лицо горит огнем. Не выдерживаю, слезы катятся по щекам. Я шиплю. Пытаюсь вытереть лицо руками, но на меня накладывают временный паралич. Опять извиняется. Надоело. Надоел!
Если бы могла, сказала бы это в лицо. Но могу только дальше шипеть и реветь. Ненавижу и Арта, и себя. Откуда во мне столько жидкости. И безволия?
Наконец-то процедура обработки закончена. Раны затягиваются. Еще побаливает. Но терпимо. Все тело дрожит, я себя не контролирую. Это ненормально. Где-то на краю сознания крутится, болтается эта мысль. Так быть не должно. У меня высокий болевой порог. И я темный маг. Тьма любит своих детей. Мысль крутится, но все дальше и глубже. Хочется спать. Глаза слипаются.
Боль. Резкая. Лицо. В голове что-то взрывается. Пощечина! Пощечина? Я распахиваю глаза и смотрю на взволнованного Артимия.
— П…
— Если ты скажешь еще раз «прости», я за себя не ручаюсь.
— Миорто.
Опять оцепенение. Он издевается?!
— Прости. — Жаль, взглядом ни убить, ни покалечить. Ментальная магия мне бы сейчас не помешала. О Марсен, где же ты, когда нужен! Мне нужен Марсен? Дикость какая!
Молодой человек устало поднимается, разминает руки, плечи. А он хорош. Широкая спина, позолоченная загаром кожа. Чувственные губы. Ясный, как безоблачное небо, взгляд. Я что-то хочу сказать, но получается только хрипеть.
— Пока отец не вернется, я не верну тебе способность двигаться. Ты сейчас мне не поверишь. И не станешь слушать. Но придется. Я уезжал на материк, ты знала? — Ответа от меня никто не ждет. Приходится слушать. — Я узнавал о Габистере Трулсе и его семье. Отец уже в курсе. Но мы не учли. Хорошо, что я тебя столкнул в розовый куст. Не смотри на меня так. Потом поблагодаришь.
То, что кажется глупостью, оборачивается безумием. Я не сомневаюсь, что Арт сошел с ума. Еще бы, отравление, заговор, везет мне на сумасшедших парней. Слава Всевидящему, Габ не такой. Надо освободиться и сбежать. Если снять оцепенение, то я могу и победить в противостоянии с этим мальчиком.
Но в заклинание что-то вложено, что я никак не могу распознать. Что это? Пока ищу, подбираю подходящую по созвучию силу, появляются Натасия и Глорий.
