И еще один пример — отношение Генсека к судьбе Коммунистической партии в период перестройки. Еще до XXVIII съезда партии М.С.Горбачев неоднократно провозглашал, что партия, отказываясь от управленческих функций, не отказывается от ответственности за положение дел в стране. Фраза эта явилась не столько заявлением о намерениях, сколько маскировкой подлинных устремлений. На протяжении ряда лет в партии шли разговоры об устранении подмены Советов партийными организациями. К этому привыкли, воспринимали эти разговоры, уже не вслушиваясь. В расчете отчасти на это привыкание было задумано устранение КПСС от власти. Вопрос этот, как известно, был предрешен на XIX партконференции и окончательно решен на XXVIII съезде. А вот признания на этот счет М.С.Горбачева, срывающие лицемерные покровы с этих ухищрений. «Стратегическая установка на ликвидацию монопольного господства КПСС, вернее, госпартаппарата была правильна, — говорит он. — Но тактически было целесообразно осуществить передачу власти Советам не рывком, а плавно, постепенно, чтобы не потерять управление страной и не дать тем самым повода "партократам" обвинить во всем перестройку» («Жизнь и реформы», книга 1, с. 451).
Да, передача власти от КПСС была произведена рывком, именно власти, а не только функций управления, как внушал Генсек на ранних стадиях. В результате никаких условий в виде соответствующих органов новой власти подготовлено не было. Утрата управляемости страной, дезорганизация власти стали неизбежными. Ни о каком сохранении ответственности партии за положение дел в стране не могло быть и речи; все это лишь пустые слова, призванные затушевать проблему. Коммунистическая партия, если смотреть на дело реалистически, была не только органом управления и власти, но и идейным стержнем всей системы политических, идеологических, организационных отношений. И ответственность за разрушение этой конституции несет тот, кто возглавлял разработку и осуществление и стратегических и тактических мер.
Выше я уже упоминал об интервью «Московского комсомольца» с Анатолием Черняевым. В нем есть еще одно любопытное место. На вопрос корреспондента, могло ли все повернуться по-другому, если бы не события августа 91 года, Черняев совершенно однозначно ответил: «Могло бы. Тут стечение разных обстоятельств. Не уйди Горбачев в отпуск, никакого бы путча не было». Что верно, то верно. Путча могло бы не быть. Причин у Горбачева не отлучаться из Москвы было более чем достаточно. Трудно поверить в то, что он этого не понимал. Выходит, зачем-то все-таки отъезд ему понадобился. А вот изменило ли бы это обстоятельство исход перестройки и судьбу самого Президента — это вопрос иной. Может быть, и изменило бы, но не существенно.
В первой половине августа 1991 года ситуация сложилась таким образом, что процессы вряд ли могли остановиться и пойти вспять. Игра была сыграна. Все, что можно было проиграть, — проиграно.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мне остается в заключение вернуться к вопросу о том, почему у нас в процессе перестройки произошло то, что произошло: социализм потерпел поражение. Конечно, в ходе повествования я так или иначе касался этой темы, но чувствую себя обязанным рассмотреть вопрос в более общем виде.
Существует и широко распространено мнение, что главная и основная причина поражения социализма и развала СССР в том, что страна проиграла соревнование с капитализмом в области производительности труда, В.И.Ленин, как известно, видел в производительности труда самое главное, самое важное для победы нового общественного строя. Действительно, мы отстали от Запада в производительности труда, потому, что плохо поставлено было внедрение в производство достижений научно-технического прогресса, передовых технологий, вследствие этого мы оказались в условиях хронического дефицита потребительских товаров, все это дурно влияло на другие сферы общественной жизни. И все же я бы не стал объяснять наше поражение исключительно отставанием в области производительности труда. Не все так просто, так прямолинейно.
