– М-м-м… – Сладостный стон сорвался с ее губ, она широко раздвинула ноги, понимая, что чем больше доступа он получит к ее телу, тем слаще будет ее наслаждение. И она не ошиблась. Джонатан обхватил ладонью бугорок между ее бедер, нежно поглаживая ее, возрождая в глубине ее лона томительный, страстный огонь, и очень скоро она почувствовала, как из нее сочится возбужденная влага, подтверждающая, что она готова к следующему шагу. Сладкое тепло переполняло ее изнутри, торопясь вырваться наружу. Она приподняла бедра, ища еще более сладостного удовольствия. Джонатан осторожно развел в сторону ее влажные складки, и она вскрикнула, пораженная этим удивительным и смелым вторжением. Он принялся дразнить большим пальцем крошечный бутон ее клитора, спрятанный между складками ее лона, и ее тело охватили тысячи разных ощущений, но лишь одно слово вертелось в ее голове:
С каждым прикосновением, с каждым поглаживанием она воспаряла все выше, она стонала, изнемогая от желания, и вскоре начала ощущать собственную влагу на ладони Джонатана. Наслаждение достигло своего пика. Она изо всех сил уперлась в ладонь Джонатана, ее тело разрывали противоречия: она желала продолжения, но одновременно мечтала испытать освобождение. Это было уже чересчур. Нет, она хотела большего. Джонатан все понимал. Каждая умелая ласка приближала ее к тому, чего она искала, пока наконец это не произошло. Она воспарила вверх, затем стремительно ринулась вниз, разбиваясь на тысячи осколков. Она громко вскрикнула, и Джонатан приник к ее губам в нежном поцелуе, чтобы заглушить этот крик.
– О, святые небеса! – воскликнула она, когда сила испытанного волшебства немного ослабела. – Я не представляла, что такое возможно. – Она едва дышала.
Джонатан смотрел на нее с каким-то странным восхищением, и его прекрасные глаза сияли.
– Теперь ты знаешь. – Его голос был хриплым, и Клэр пришло в голову, что, в отличие от нее, он не испытал физического удовольствия.
Она ощутила новый прилив смелости.
– Можно я сделаю это тебе? Для тебя? – Внезапно она больше всего на свете захотела доставить ему удовольствие, захотела увидеть его наслаждение, зная, что это происходит только благодаря ей.
Его глаза сверкнули, темные от желания, и он произнес одно-единственное слово:
– Да.
Джонатан принялся снимать брюки, но она схватила его за руки.
– Позволь мне. – Клэр хотела все сделать сама от начала и до конца. Ее руки дрожали, когда она расстегивала его брюки. Она чувствовала под тканью его горячее и страстное возбуждение. Доставляя ей наслаждение, он сам пережил незабываемые минуты сладкого удовольствия. Она улыбнулась. Она сумела порадовать его, и он был невероятно доволен собой.
Эта мысль придала ей уверенности. Он лежал на спине, закинув руки за голову, его обнаженное тело было полностью в ее власти. Сейчас этот великолепный мужчина весь принадлежал ей. Его фаллос начал стремительно напрягаться под ее возбужденным взглядом.
Это и стало приглашением, от которого она не могла отказаться. Она обхватила его ладонью, услышав, как Джонатан шумно втянул в себя воздух, а затем застонал от наслаждения.
– Как же хорошо, Клэр.
Она скользнула вниз по его гладкой и горячей поверхности, исследуя, проверяя свою власть над ним, дразня его плоть, возбуждая все сильнее и сильнее. И наконец на кончике его возбужденного пениса выступила влага возбуждения. Ее ладонь двигалась вверх-вниз, его тело выгибалось под ее прикосновениями, и внезапно она ощутила, как он напрягся, и поняла, что он вот-вот взорвется в жарком оргазме. Это был мощный, горячий ураган, потрясший его тело, и, прижавшись к нему, она ощутила, как сильнейшая дрожь сотрясает его тело, смотрела, как сокращаются его мускулы и постепенно наступает сладкое успокоение.
Джонатан привлек ее к себе и заключил в свои объятия. Клэр с удовлетворенным вздохом положила голову ему на грудь. Через мгновение они уснули, но, прежде чем провалиться в блаженное забвение, она поняла, что существует наслаждение гораздо более могущественное, чем то, что они испытали. Сегодняшняя ночь была всего лишь прелюдией к основному действу.
Однако будет ли оно, Клэр не знала.
Она знала лишь то, что, когда она проснется, Джонатана уже не будет рядом…
Черт подери, что он натворил? Джонатан уже не в первый раз задавал себе этот вопрос, уйдя от Клэр перед рассветом тем же путем, каким проник в ее спальню. Однако он прекрасно понимал, что произошло.
Джонатан лениво обвел пальцем бокал с бренди. Его сковала тоска. Возможно, сейчас надо думать не о том, что он натворил, а что
