— Картинакорзинакартонка, — говорил Ваня в именительном, хотя я сказала, я же четыре раза сказала, что это винительный, кончается на «у»!
— Почему? — спросил он и начал прыгать на диване.
— Потому, что потому кончается на «у», — сурово ответила я.
— Ура! Тоже на «у», — хитро заметил он и запрыгал еще сильнее. — А потом?
— А потом — суп с котом.
— Суп с котом! Суп с котом! Суп с котом!!
Тум. Тум. Тум. Пенополиуретан дорогущего дизайнерского дивана пружинит, как хороший батут, и подбрасывает двадцать два килограмма человеческой глупости на немыслимую высоту. Сейчас лопнет или диван, или мое терпение, или все вместе одновременно. Я отошла на всякий случай от дивана и стала смотреть, как над прозрачными серыми яблонями в зимнем саду пролетает маленький, похожий на кристаллик снега самолетик.
Письмо тесно связано с работой головного мозга. Упражнениями на мелкую моторику рук развивается речь ребенка. Мелким массажем и работой с пальцами рук и ладонями лечат инсульты.
— Иди-ка сюда. Слезай, сейчас будет фокус, — сказала я.
Совершенно потеряв контроль над своим отчаянием, не успев даже спросить себя, что я делаю, я подвела Ванечку к столу, взяла его тоненькую влажную ладонь и стала писать на ней синими чернилами окончания падежей. Он посмотрел, как переливается на его руке фиолетовая надпись, потом на меня. Бесценный взгляд, незабываемый. Смесь ужаса и восхищения. По всем правилам древнегреческого театра.
— И в следующий раз, если не запоминается, запиши себе на руке сам.
— А что скажет мама? — шепотом сказал он.
— А мама скажет: молодец, Ванечка, — сказала я, — когда ты ей прочитаешь стишок.
Он прочитал.
Магическая флюта
Что мне было ответить на слова дочери? Сказать, что я изменила ситуацию в тот же вечер, доходчиво объяснив ей колоссальные возможности любого билингвы в будущей взрослой жизни, — значит соврать самым наглым образом. Я не нашлась что ответить. Вернее, хуже. Ответила. Сорвалось, и выскочило, и выпрыгнуло, и понеслись клочки по заулочкам. Я закричала, что они не понимают, какое сокровище я впихиваю в них бесплатно и ежедневно, сокровище, за которое другие люди предлагают мне деньги и время, а это время им, людям, надо отрывать от кучи взрослых и важных дел…
— Да, мои хорошие, русский им нужен теперь, а вот раньше рядом никого, кто бы научил ему, не было! — кричала я.
А дочь закричала в ответ, что ей скучно делать тупые задания, скучно читать дурацкие книжки, которые я с умным видом кладу ей на стол, что моя привычка поправлять ее катастрофы (так и сказала) в устном языке давно уже переросла в невротический тик, что я старая, вздорная, занудная женщина, помешанная на своих учебниках, тетрадках, на своих вонючих уроках.
Я почувствовала, что… Тридцать минут в ванной с коробкой носовых платков в обнимку лучше пропустить. Через тридцать минут старая, занудная, вздорная женщина вышла навстречу дому, где ждали еще разные хозяйственные дела: стирка, готовка, уборка, где ждало много чего, но все-таки в первую очередь ждали дети. В тот вечер я впервые услышала, как мы общаемся: за столом, в детской, над письменным столом, я вдруг услышала их — два прозрачных потока милой семейной болтовни, на русском и на французском, которые текли себе бок о бок, но никак не пересекались. За столом мы все говорили быстро и много, а чтобы так говорить, дети чаще всего седлали самое легкое средство общения — доминантный язык, на котором ехало все: соседи и друзья, школа, звонки приятелям, дни рождения и праздники, любимые мультфильмы, комиксы, видеоигры, в общем, мы везем с собой кота, чижика, собаку…
— А мы пойдем в опера? — вертелся за столом Сережа, услышав по радио кусочек арии, который ему особенно нравился. — А когда мы пойдем в опера? Когда, папа?
— В оперу, Сережа. — аккуратно поправила я. Эффекта не последовало.
— В опера — без меня, — сказала Катя и зевнула. — Я один раз еле-еле выдержала три часа, был там какой-то принц Грегор…
— Принц Игорь, — сказала я.
— Ну так это одно и то же. Зачем только ты меня туда водила, маман, я была еще меньше Сережи — и ничего не поняла!
Я оставила без комментариев. Сережа не унимался.
— Нет, а мы в опера пойдем, пойдем, пойдем!!!
— Что ты хочешь увидеть, Сережа?
— Мозара!
— Моцарта?
— Моцарта! Опера Моцарта! — довольно отозвался он.
— А какая твоя любимая? — спросила я.
— Эта… «Магическая флюта».
— «Волшебная флейта», Сережа, — автоматически поправила я.
— Но ведь есть «магический»? Почему же тогда нельзя для флейты сказать магический? — упрямо вставила Катя. — И вообще, по-французски «La flute enchantée». Да, Сереж?..
