Такому использованию психической энергии Рерихи могли научиться не только из книг Блаватской, но и непосредственно в «Шамбале». В ламаизме существуют теории, изъясняющие способ убийства человека на расстоянии. «Переданная предмету энергия может сообщить ему подобие жизни — он получает способность двигаться и может выполнять действия под диктовку ламы, вдохнувшего в него жизнь… После длительной концентрации мысли, продолжавшейся, быть может, несколько месяцев, маг сообщает ножу волю для убийства определенного лица. Наконец, оружие подготовлено, и маг подбрасывает его своей жертве. Тибетцы уверяют, будто едва контакт между роковым кинжалом и жертвой установлен, кинжал начинает шевелиться, сообщая держащей его руке непреодолимое роковое движение, и убивает и ранит владельца»[1306]. Но есть и другое объяснение: внушение передается не ножу, а жертве. «В результате, лишь только загипнотизированная жертва прикасается к заколдованному кинжалу, внушение активизируется, она подчиняется ему и ранит себя ножом. Более того, тибетцы верят, что адептам, овладевшим глубинами оккультных наук, нет надобности прибегать к посредству неодушевленного предмета. Путем внушения они могут даже на расстоянии приказать людям, животным, демонам, духам и пр. совершить самоубийство или какое угодно другое действие»[1307].
В европейской литературе ХХ века получил развитие жанр антиутопии — описания худших из возможных миров. В этих обществах власть элиты держится на том, что она целенаправленно и систематично искажает восприятие мира своими подданными, заставляя их не замечать реального убожества их жизни и восхвалять несуществующие достижения. У Оруэлла (в «1984») для этого, например, служит «новояз» — специально сконструированный язык, на котором невозможно критиковать действия власти. В других антиутопиях — тотальная реклама и пропаганда цепко контролируют ум обывателя и не позволяют ему создавать альтернативные системы координат. В числе этих миров — идеальных по виду и античеловечных по сути — встречалось и описание галлюциногенных цивилизаций. В них социальное повиновение достигается через постоянное распыление в воздухе небольших доз галлюциногенов. Обитатель лачуги, надышавшись ими, мнит себя владельцем великолепного дворца и испытывает чувство глубокой благодарности к властям, столь благотворно изменившим среду его обитания (последняя вариация этого сюжета — фильм «Матрица»).
Теософия готова предложить более мощные средства контроля над умом. Е. Блаватская любила демонстрировать мгновенные исчезновения людей и предметов. Например, человек несет лампу и вдруг исчезает — и зрители видят, что лампа как бы сама передвигается по комнате. Блаватская так объясняла подобные феномены: йог может воздействовать на нервные токи таким образом, что у того, на кого направлено его воздействие, временно прекращается подача нервных токов, проволоки внутреннего телеграфа как бы перерезываются и человек перестает видеть то, на что направлено запрещение оккультиста[1308].
Объяснение Блаватской похоже на то, что дают тибетские ламы: человек становится невидим тогда, когда останавливается его умственная деятельность. Тут требуется умение, приближаясь не возбуждать в живых существах никаких эмоций. Если же суперагенту удается заглушать в себе деятельность сознания, ощущений вокруг не возникает, и вас никто не видит[1309].
Понятно, что когда подобного рода возможности проявятся у Вождей, подданные буквально будут видеть только то, что им разрешат. Представитель «высшей расы» сможет успешно выполнять обязанности сотрудника спецслужб — ибо его присутствие где бы то ни было не сможет быть обнаружено без его желания.
Впрочем, пока членов новой расы мало, им потребуется помощь и обычных доносчиков. Кришнамурти, например, прямо пишет о том, что «если ты видишь, что кто-то нарушает законы страны, ты должен информировать об этом власти»[222].
Теософы, конечно, возразят, что свои высшие способности, равно как и доносы благопослушных граждан друг на друга они будут использовать только во благо («Если мы внушаем и вызываем у человека благие мысли, такое действие будет благом»[1310]).
Но дело в том, что совсем не очевидно — будет ли то, что теософы считают благом для себя, благом для остальных людей — тех, над которыми теософы не прочь ставить свои опыты[223]. Благая, «космическая» цель, цель рождения «новой расы», конечно, допустит использование самых разных средств для преодоления того сопротивления, что неандертальцы оказывают прогрессу. И даже если прогрессисты по дороге во всемирную Шамбалу раздавят несколько «человекообразных» — это будет даже лучше для самих раздавленных: ведь в следующий раз они перевоплотятся уже в улучшенном мире.
