С религиозной точки зрения самое замечательное суждение о ленинизме в рериховском наследии — это тезис: «Часовня с Нашими изображениями непереносима Врагу. Все переменилось: с Нами — Ленин, с Ним — епископы и дипломаты»[1434]. А с точки зрения научной — утверждение о ленинском посмертии: " — Ленин будет привлечен к сотрудничеству. — На нем столько крови! — Так же, как и Савл. На Христе больше крови. Ленин не искал крови и радовался каждому пришедшему. — Где он сейчас? — Находится на отдыхе — очищение ауры. — Когда он будет привлечен? — Думаю, в тридцать первом году», — диалогируют «махатмы» с Рерихами в 1925 году… А нынешние рериховцы глубокомысленно комментируют: «Ельцин Борис Николаевич родился 1 февраля 1931 г.»[1435].
Такой посмертный прозелитизм может быть произведен с любым историческим деятелем[248]. А отчего бы мне не объявить себя перевоплощением Николая Рериха и не сказать, что дух Елены Блаватской приходил ко мне на исповедь?
Теософы рыщут по страницам мировой истории для того, чтобы по возможности больше заметных исторических фигур завербовать в свои адепты и сторонники. Теософы раздают посмертные «посвящения», кому они сами пожелают, нисколько не заботясь о том, пожелали бы и в самом деле упоминаемые ими люди быть среди теософов. Но мертвые безответны.
Святитель Тихон Московский не может послать в редакцию опровержение на рериховскую клевету, зачисляющую его в ряды обновленцев: «Правильно предвидение патриарха Тихона, основателя Живой Церкви, писавшего о Новом Небе и новой земле»[1436].
«Живая Церковь», инициированная большевистскими спецслужбами, на своем «Поместном соборе» объявила о лишении арестованного Патриарха Тихона сана — а для Рерих он, оказывается, является живоцерковником!
Столь лихому обращению с историей Рерихи научились у Блаватской, сказавшей — «Бальзак, сам того не ведающий оккультист…»[1437].
Нарочитое[249] почитание рериховцами преп. Сергия Радонежского, мотивированно тем, что по их мнению, преп. Сергий Радонежский был их духовного патрона — «махатмы Мории».
Более того: по их заверению преп. Сергий в прошлых жизнях был Буддой, Зороастром, Христом[250], и еще он придет как иудейский Мошиах и буддистский Майтрейя[1438]. Согласно рериховским заявлениям, это всё воплощения который успел перевоплотиться в Раму[1439], Кришну, Озириса[1440], Гора[1441], Гермеса Трисмегиста[1442], Рамзеса Второго, Еноха, Авраама, Моисея, Соломона, Зороастра, Орфея[1443], Аполлония Тианского, Оригена, Сергия Радонежского…[251]. И вообще — «По «Тайной Доктрине» можно видеть, что все боги есть аспекты единого Великого Эго и это Эго — Вы, Владыка. — Да»[1444].
Добавлю еще, что тот, кто в древности был Рамзесом Вторым (то есть тот, кто позднее явился как Сергий) в конце XIX века перевоплотился в почитаемого Рерихами «Учителя Илариона»[1445], который «организовал Храм как продолжение линии Ложи, начатой через Е. П. Б[лаватскую] с помощью Учителей М[ория] и К[ут] Х[уми]»[1446].
Еще Сергий оказался перевоплощением Кришны[1447]. Что означает, что под именем русского святого на деле рериховцы чтут многоликое индуистское божество…
Еще Сергий (Кришна, Ориген) был Аполлонием Тианским[1448], то есть поздеантичным колдуном[252]. Рерих, конечно, не знала (ибо ее знания об Оригене, как и вообще о раннем христианстве, крайне поверхностны), что Ориген упоминал об Аполлонии. Оппонент Оригена и критик христианства Цельс замечает, что «Некий египетский музыкант Дионисий, с которым мне случилось встретиться, сказал мне относительно магии, что она действительна лишь по отношению к необразованным и развращенным людям, а на людей, занимавшихся философией, она никакого действия произвести не в состоянии, так как они своевременно позаботились создать себе здоровый образ жизни» (Ориген. Против Цельса, 6,41)[253]. Ориген возражает — и упоминает «мага и философа Аполлония Тианского», который именно своей магией привлек к себе нескольких философов («хорошо известного Евфрата и его ученика Эпикура»). «Напротив, мы убеждены и из опыта знаем, что те, кто служат Богу всяческих чрез посредство Иисуса и живут по Его Евангелию, непрестанно посвящая себя молитвам, установленным для ночи и для дня, не увлекаемы ни магией, ни демонами». Как видим, Ориген довольно ясно противопоставляет себя как христианина кудеснику Аполлонию[254].
