Кроме того, рериховские поправки к теософии понравились далеко не всем теософам. Так, например, А. А. Каменская, лидер Российского Теософского Общества в предреволюционные годы, потом, в эмиграции «не может принять нового учения — Учения Живой Этики, будет ярым противником Елены Рерих»[1509]. В конце же ХХ столетия стали появляться «эзотерические» книги, которые критикуют Рерихов… за их антихристианство. Так, петербуржский «эзотерик» Ю. Каптен, проанализировав рериховские тексты, итожит: «диагноз здесь виден — завуалированный для простаков, но четко прослеживаемый для других — сатанизм! Отмечу, что для подобного заключения, строго говоря, даже необязательно знать в совершенстве Бхагавад-Гиту и другие восточные Священные Писания: достаточно просто хорошо понимать Библию, ее суть и направленность. Собственно говоря, так и делает диакон Андрей Кураев в своей брошюре. Глубокого богословского анализа учение Агни Йоги просто не выдерживает»[278]. Проблема, однако, в том, что если в упоминаемой теософом брошюре, обосновывая вывод о рерихианстве как о скрытом сатанизме, я действительно опирался только на тексты Рерихов, то ведь еще более очевидный сатанизм предстает со страниц трудов Блаватской, которые равно авторитетны и для Рерихов, и для Ю. Каптена…
А вот впечатление человека, практикующего классическую йогу — В. Бойко: «Четверть века сталкиваясь с «Живой этикой», мне довелось неоднократно общаться с ее отдельными представителями. Поразительно то, что даже будучи надолго втянутыми в эту жесткую систему вероисповедания, никто из них не сумел решить насущные проблемы души и тела. Сначала, на первом этапе освоения доктрины, появляется некий смысл или его обещание, все незнакомое, перспективы блестящие, соратники и апологеты учения не жалеют красок — это стадия эйфории. Затем наступает период привыкания, начинается рутина — бесконечные сходки, переливания из пустого в порожнее, сбор материальных средств. И затем, после свершившегося оглупления, наступает вырождение, человек как-то выцветает внешне и внутренне, становится одномерно ориентированным, каким-то пришибленным. Жесткая психологическая ориентировка приводит к утрате прежних социальных связей, «специалист по этике» остается в ограниченном кругу духовных «братьев». Думать ни о чем особо не надо, так как система объясняет все, интеллект же в бездействии деградирует. В то же время и разбираться в рериховских писаниях бесполезно, поскольку понять их нельзя, обнаруживается лишь бесконечное пережевывание мистической ерунды, соединенное с беспредельным гонором и фанаберией, постоянной оглядкой на бесконечных врагов, и неиссякаемой борьбой с последними, — налицо явный «привкус» неадекватности. По моим наблюдениям подобный способ интеллектуального и душевного зомбирования без выраженного ущерба могут перенести только люди с исключительно крепкой головой. И такие изредка встречаются, но в отличие от тупо верующей в «Живую этику» толпы они всегда заняты конкретной работой, например сбором материальных средств, их распределением, участием во властной структуре данной ячейки. То есть это прагматики, использующие систему в собственных конкретных целях… Можно было бы еще до какой-то степени оправдать сочинителей доктрины, если бы не своеобразная тональность этих заклинаний, какая-то их жуткая бесчеловечность и двуличие… Доктрина «Живой этики» насквозь пронизана абсолютным презрением к человеку, которого непрерывно, на тысячах страниц текста сомнительных достоинств поучают и запугивают как последнее быдло»[1510]. «Можно вспомнить «Агни-йогу» Рерихов с ее маниакальными заклинаниями и бесконечным противопоставлением себя бесчисленным врагам своей «духовности», не желающим следовать ей безоговорочно, с угрозами им и посулами кары небесной. Я думаю, что учение «Живой этики» осталось жить в умах только потому, что не подвернулась возможность воплотить его в действительность, так же как «Утопию» Мора или «Город солнца» Кампанеллы. К сожалению, никто до сих пор не задумался о том, во что вылилась бы «этика» Рерихов, если бы они располагали таким экономическим потенциалом реализации своей «духовности», как Гитлер»[1511].
Как видим, не то что мировые религии — даже теософов и йогов учение Агни-Йоги не смогло убедить и примирить[279]. И даже личные ученики Рерихов не стали по настоящему единомысленными («Приходится писать всем отдельно. Вот куда завело разъединение! Скорпионов приходится рассаживать по разным банкам!»[1512]; это «за глаза»; самих же «скорпионов» Е. Рерих уверяет — «Я смотрю на Вас, как на детей моих»[1513]).
Теософия ограничивает себя, ибо она не соглашается принять очень и очень многие из идей, существующих вне ее круга. Значит, если использовать слово секта в том его смысле, который в него вкладывали основательницы теософии и рерихианства, то есть как синоним ограниченности и внутрирелигиозной полемичности, то придется сказать, что и сама теософия есть секта.
