Уроки сектоведения. Часть 1 полностью

Из того, что теософы полемизируют с другими религиями следует, что с точки зрения теософов некоторый духовный опыт может быть расценен как недоброкачественный и даже опасный и, соответственно, как подлежащий исправлению или устранению. В перспективе социологии религии это означает, что теософы претендуют на власть над мыслями и переживаниями людей. И, значит, там, где им это удастся сделать не на словах, а на деле — там начнет функционировать религиозная организация.

РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ У РЕРИХОВЦЕВ

На практике сегодня в теософском движении, кажется, нет ясной организации и иерархичности. Но необходимость существования такой организации, четко обособленной от остальных религиозных движений и подчиняющейся прежде всего и только своим собственным руководителям, организации, контролирующей образ мысли и чувств своих членов, в теософских книгах признается: «Не может быть преданности Владыке без преданности к Его избранным, ибо истинно, это было бы полным непониманием основ Учения и оккультных законов. Вы знаете из Книг Учения, «Писем Махатм» и Учения Мастера Иллариона, что условие преданности к Доверенным Владык есть непреложный закон оккультизма»[1514]. «Истинный ученик, когда чего-либо не понимает в действиях Учителя, все же умеет Ему доверять»[1515], - «цементирует» Елена Ивановна сознание своих адептов.

Теперь, наконец, можно привести ту формулу рериховского учения, которая мне представляется ключевой при религиоведческом его рассмотрении: «Почитание Гуру есть путь к высшему Миру»[1516].

Эмиль Дюркгейм считал что важнейшим критерием религиозного мировосприятия является разделение мира на священное и мирское. При этом он пояснял, что «под священными явлениями не следует понимать только те личные существа, которые называют богами или духами; утес, дерево, родник, камень, кусок дерева, дом, словом, любая вещь может быть священной»[1517]. Священные камни, символы и картины в жизни Рерихов были и в их учении упоминаются. Но главное не это. Феномен рерихианства требует дополнения формулы Дюркгейма: на священные и мирские могут делиться не только материальные предметы, но и человеческие личности. Есть люди-профаны, а есть «порсявшщенные» и освященные. Последние должны нарочито почитаться. Главный талисман рериховцев — сами Рерихи. Они наделяются в сознании адептов сакральными чертами: они знают то, что закрыто от других; они ближе к Высшему Миру, они несут в себе заряд энергий, необходимых для спасения всего человечества; они оказываются Путем, соединяющим Горнее и дольнее. Тут вполне уместен термин Мирчи Элиаде — «иерофания»[1518], проявление священного. Николай и Елена Рерихи для ближнего круга и при жизни и после смерти были именно «иерофанией». Соответственно, почитание Рерихов, их имени и наследия оказывается религиозным долгом и все оно пронизано именно религиозным чувством. Не внешние действия, не манипуляции с внешними предметами находятся в центре агни-йоговского культа, но отношение к «Гуру».

Кроме того, адепт должен в конце концов сам в себе провести границу между светским и сакральным. Он должен в себе провести «трансмутацию энергий», перестроить себя в сверхчеловека (естественно, не самостоятельно, но при помощи «космических лучей» и «Космической Иерархии).

И поскольку именно связь со Сверхчеловеком, Иерархом является основой учения и соответствующей духовной практики, то и сама эта связь создает структуру социальных отношений, характерную именно для религиозной общины.

И в самом деле — настойчивые советы Агни Йоги о послушании космической Иерархии духов («Постоянные утверждения и повторения есть именно цементирование сознания сотрудников»[1519]), не могут не сказаться на реальном структурировании рериховского движения, ибо слишком уж резок ее акцент на необходимости подчинения и послушании.