Да и какие могут быть «критерии» в «учении», которое признается — «Не знаю лучшего средства для отогнания астральных сущностей, нежели эвкалиптовое масло»[864]. Химия вместо молитвы.
В конце концов критерий у рериховцев оказывается лишь один — согласие «откровения» с теософскими догмами (ибо и среди тех видений, что и они считают ложными, есть и световая мистика, и видения «махатм», и призывы к добру, творчеству и свободе). То, что честертоновский отец Браун назвал «агиографией» — «наукой о святости» — у рериховцев нет…
В православной традиции есть по крайней мере некоторые критерии для различения духов (и один из них — это — как и у рериховцев — содержательный анализ «видений»: согласуются они с учением Церкви или нет).
Я же попрошу своих читателей ответить лишь на один вопрос. Можем ли мы в устах Христа представить себе сентенции типа «Человечество в большинстве своем состоит из двуногих». «Учитель радуется беспредельной красоте дальних миров и мучается скорченным тупоумием воплощенных двуногих»? Может ли такое тотальное осуждение исходить от Него? Не является ли инспиратором этих слов тот, о ком в Евангелии сказано, что он «человекоубийца искони» (Ин. 8,44)?
Но такова оценка человечества вдохновителями «Живой Этики». Первая фраза — из писем Е. Рерих[865]. Вторая — из полученной ею «диктовки» (Агни йога, 26).
И нельзя сказать, что это было написано в случайном приступе мизантропического настроения. Это — любимое выражение «махатм»: «Сейчас расплодилось двуногие»[866]. «Мы живем в царстве, населенном в большинстве двуногими хвостатыми»[867]. «Следует исследовать различные толпы двуногих» (Надземное 345). «Нельзя даже представить себе, какое безобразное зрелище являют эти двуногие» (Надземное, 593). «Входы в Мир Надземный очень сокрыты для большинства двуногих» (Надземное 793).
Впрочем, в публичных публикациях Е. Рерих советовала опускать эти суждения ее «учителей»: «фразу о хвостатых людях можно опустить»[868].
Сопоставление «живоэтической» философии с христианской говорит, что Евангелие и агни йога пришли из разных источников.
Классический святоотеческий труд по теме «различение духов» — книга св. Игнатия (Брянчанинова) «О Прелести».
В ней предупреждается, что если душа человека не очищена, не преображена благодатью Христа, то открытие духовных чувств и созерцание мира духов делает человека слишком легкой добычей воздушных и недобрых разумов. Тело дано человеку как защита от духовного мира. Да, плоть тяжела; да, она отгораживает человека от духовного мира. Но в мире духовном подобное притягивается подобным. И если стена плоти истончена (постом ли, предельным мыслительным напряжением или кислородным голоданием), но душа еще живет в страстях — то и духовному взору предстанет не Господь, а именно те духи, что соответственны этим страстям. Так объясняет опасность преждевременного «отверзения чувств» свят. Игнатий Брянчанинов[869].
«В наше время многие позволяют себе входить в общение с падшими духами посредством магнетизма, причем падшие духи обыкновенно являются в виде светлых ангелов, обольщают и обманывают различными интересными сказками, перемешивая правду с ложью, — всегда причиняют душевное и даже умственное расстройство. Употребление магнетизма есть отрасль волхвования. При нем нет явного отречения от Бога, но несомненно имеется отречение прикрытое», — говорит св. Игнатий о первой волне неоязычества в интеллектуальных кругах прошлого века[870].
По заключению этого святого отца, свойство тех видений, которые приходят от Бога, заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, страх Божий и сознание своей греховности. Напротив, те видения, в которые люди вторгаются произвольно, вводят их в состояние гордости, в самомнение, и доставляют радость, которая есть не что иное как подсознательное удовлетворение собственного тщеславия[871]. Соответственно, есть некоторая возможность проверки — из какого же источника пришли те «дивные откровения», о которых радостно возвещает новый визионер. Архим. Софроний (Сахаров), прошедший монашеский искус на Афоне у преп. Силуана, а затем создавший православный монастырь в Англии, дает такой совет: «Когда духовнику положение вещей неясно, у него в распоряжении остается «психологический прием»: предложить исповеднику быть недоверчивым ко всякого рода особенным явлениям. Если видение было действительно от Бога, то в душе исповедника будет превалировать смирение и он спокойно воспримет совет быть трезвенным. В обратном случае возможна реакция негативная и стремление доказать, что видение не могло быть иначе, чем от Бога»[872].
Если Евангелие советует «не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4,1), то Владыка Шамбалы уверяет, что «самоуверенность в действии благословенна»[873].
