И все это было бы вполне обычно (для мира религии) — если бы не одно обстоятельство. Если человек свое «измененное состояние сознания» считает нормальным и нормативным — то это уже странно. Одно дело — тексты древних религиозных традиций и принципы их бытования во всецело религиозно-магической культуре. Совсем другое дело, когда такого рода текстовые практики предлагаются в качестве «синтеза науки, философии и религии», причем в ту эпоху, когда в культуре уже достаточно четко обозначились различия (как в методах, так и в целях и в языках) науки, философии и религии. Это не означает, что в современной культуре такие тексты не имеют права на существование. В современной многоязычной культуре и для них есть свое место. Отрицательную оценку можно дать не самим текстам такого рода, а претензиям их авторов и пропагандистов на универсальность их «трансового» опыта. Критике подставляет себя неуместность их веры в то, что эти тексты и есть точка, где сходятся все векторы культурных инициатив. Книги «откровений», совершающие посвящение миста, не могут претендовать на роль «синтеза науки, философии и религии», ибо синтез предполагает учет всех соединяемых традиций, всего, что ими наработано; а тут имеет место просто исторический провал — на ступень донаучной и дофилософской архаики, в которой слово тождественно именуемому и слово мага творит и меняет реальность.
Помимо практик, меняющих сознание человека, в Агни Йоге есть и самая настоящая культовая практика. Елена Рерих верно отмечает, что никакая религия не может существовать без обрядов. «Обрядовая сторона религии нужна, она никогда не уничтожится»[965]. Это верно и относительно той религии, которую создает она сама.
В будущем мире, когда по убеждению Е. Рерих, все человечество примет теософию, будут и свои храмы, причем то, ради чего они будут созданы, высказывается ясно: «не следует входить в храм ни с чем, кроме молитвы» (Мир Огненный 2,280). Вот одна из этих молитв: «Запишите молитву будущего Храма: «Именем Христа, именем Будды, именем Майтрейи, именем Магомета, именем Соломона, именем Великих Учителей и Пророков, именем Братства Земного и Небесного примите желаемое вами не во вред и убийство, но в постижение Света. Омываю дух Мой чудом подвига и молчанием. Приму Сияние Истины». Потом читается описание жизни Учителей. Затем последует приношение даров»[966]. «Помолимся перед Hillside, так решили достижение к Нашим священным Служениям. Очень важна служба ночная. На этих службах головы всегда открыты. Подумайте, как незаметно продвинулись центры, что можно без особых сокращений переступить порог Святилища»[967]. «Заметьте, в храмы можно вступать только в чистом облачении, предварительно омыв тело, повторяя молитву: Перед лицом Милосердного и Благословенного Владыки Будды омываю грешный дух мой и грешное тело мое. Да очистится тело мое от всякой скверны и да святится дух мой лучом Милосердного Господа, дабы преклониться перед Изображением Владыки в Пречистом Храме. Так читается устав монастырей. Так простыми словами положим начало понимания Учения»[968].
Конечно, это вполне рекламное и далеко не полное раскрытие тайн будущего культа, но то, что перед нами именно религиозный культ, вполне очевидно («махатмы» предлагают Рерихам и подробный план — как должен будет устроить храм, возводимый в их честь[969], причем предусматривается «особый вход для чрезвычайных посещений. Мое Появление не должно нарушать спокойствие бдения, иначе может произойти вред для присутствующих»[970]).
И еще здесь, пожалуй, впервые приходится исследователю проводить различие между теософией Блаватской и агни йогой Рерихов. В теософии (по крайней мере, если судить о ней по опубликованным, т. е. полу-эзотерическим текстам) исключаются всякие молитвы и всякая форма служения, почитания, обращаемого людьми к более высоким духам.
