За неделю до встречи с Наташей мне начали сниться неожиданные сны. Тот период жизни был для меня утомительным. В такие моменты сны мне снятся редко и по сюжету напоминают продолжение рабочего дня. Поэтому сны иные – солнечные, красочные, карнавальные – оглушали меня предчувствием чего-то неведомого. В кипении жизни сонного видения многое настораживало: лица были совершенно незнакомы, я чувствовала некоторую неловкость. Позже я присмотрелась – некоторые лица были живыми, а некоторые – нарисованными, сияние было блеском мишуры, листья, цветы – увядающими. Я не могу сказать, что сны были неприятны, но они превращались в один большой знак вопроса. Они воспринимались как загадка, головоломка.
Я отношусь к снам сложно.
А потом пришла Наташа. На вид ей было не более тридцати лет. Круглое славянское лицо с длинными пушистыми волосами, розовая помада, строгий деловой костюм. Она мне понравилась. И я стала задавать вопросы:
– Наташа, я думаю, что вы пришли не с проблемами здоровья.
– Да… Я затрудняюсь сказать. Возможно, дело в моей психике. Мне кажется, что я схожу с ума…
– Очень смелое заявление. Давайте вы расскажете о своих симптомах, а я уже сама решу.
– Хорошо… Началось это пару лет назад. Видите ли, я с детства была впечатлительной. Я могла рыдать над больным котенком. Мне было всех жалко: бабушку старенькую, девочку с гипсом на руке, тетю с тяжелыми сумками, пьяного дядю, лежащего на дороге. Потом у меня был момент, когда я ожесточилась. Отец ушел из семьи. Мы остались с мамой вдвоем. И я ужасно разозлилась на отца. Я порвала все его фотографии. Я выбросила вещи, что он мне дарил. Даже мою любимую книгу сказок с красивыми иллюстрациями. Однажды я так увлеклась этим разрушением, что не заметила, как в комнату вошла мама. Она расплакалась, увидев, как я, растрепанная, с красными пятнами на лице, неистово уничтожаю платье, подаренное папой накануне. Мамины слезы меня остудили, и я больше никогда ей не показывала бурю своих эмоций. Мне было одиннадцать лет. И до сих пор со мной что-то неладно.
– Что же именно? Что мешает вам жить?
– Я хорошо училась в школе и институте. На работе меня уважают. У меня есть подруги. Внешне я достаточно благополучна. Но семью я не создала и не чувствую, что когда-нибудь ее смогла бы создать. Первое предложение о браке мне поступило в двадцать один год. Сергей мне нравился. Мы были близки. Но уже тогда я поняла, что никогда не смогу доверять ни одному мужчине. Умом я понимаю, что это глупость. Но подсознание мое сильнее меня. Я внутренне уверена, что когда-нибудь окажусь такой же отвергнутой женщиной, как моя мать.
– Вы не пытались обратиться к психологу, к психоаналитику?
– Да, я пыталась. Но, очевидно, я попадала не к самым лучшим специалистам. Один психотерапевт даже пытался предложить стереть у меня из памяти ту детскую обиду. Но я же понимаю, что с воспоминаниями нельзя так легко обращаться, что они – часть меня и без них я перестану быть собой.
– Но семью создать вы пытались?
– Да, я вышла замуж за Сергея. А потом в один момент меня как бы отрезало. Я не могла его даже видеть, а ему было очень плохо. Я знаю, что виновата, но не могла ничего с этим поделать.
– У вас есть сейчас близкий друг?
– Нет. Я не чувствую в этом никакой потребности.
Я смотрю на Наташу и чувствую недосказанность ее слов.
– Скажите, вы не пытались встретиться со своим отцом?
Наташа неприятно удивлена, становится резкой, категоричной:
– Я не вижу в этом никакой нужды.
– Ваша мама жива?
– Да, но она тяжело болеет в последнее время. Из-за суставов она практически не ходит.
– Но вы виделись с отцом после развода родителей?
– Да. Дважды. Но это было в первые три года.
– Где он живет?
– Не знаю. Мать говорила, что он собирался уехать на родину. В какой-то маленький городок в Поволжье… Но я не понимаю, зачем вы меня об этом спрашиваете. Я не собираюсь прощать его.
