В тот момент я не почувствовала, что Наташа откликнулась душой на эти слова. Но спустя неделю она уже была в моем кабинете. Она была готова слушать. И я заново рассказала ей историю ее жизни. Ее детские впечатления, отношения с родителями, семейные драмы на ее глазах. Я говорила ей, что человек не может быть унижен. У настоящих людей спасение чести зачастую сильнее инстинкта сохранения жизни. Рабство в семье унизительно и беспощадно, поскольку это унижение – один из факторов воспитания ребенка. И так не должно быть.
Наталья слушала. Ей все это не нравилось, но она не сопротивлялась. В конце она сказала: «Я хочу найти отца или хотя бы узнать о нем». А еще она подтвердила, что ее мать всячески препятствовала общению отца с дочерью. Мать говорила, что все это было только для блага Наташи, оправдывалась до последнего мгновения.
Наташа послала запрос в тот маленький военный городок, и через некоторое время пришла бумага, что отец ее умер семь лет назад. У него остался сын-подросток.
Теперь Наталье стало как-то неудобно изливать свою обиду на умершего человека. В ее словах уже сквозила жалость, но не раскаяние.
Мне было очень трудно убедить Наталью заказать отцу панихиду в церкви. Она не то чтобы отказывалась, считая отца недостойным молитвы. Она не понимала важности этого. В ее голове не укладывалось, как я, будучи врачом, могу быть настолько суеверной. Разницу между суеверием и верой я постаралась ей объяснить. В один из моментов Наталья согласилась сходить в церковь со мной.
В Родительскую субботу мы с ней отстояли литургию и панихиду. Наталья непрерывно вертела головой. Ей все было в диковинку. Она обнаружила, что прихожанами храма являются не только старушки крестьянского вида, но и множество хорошо одетых, внешне благополучных людей. Были и совсем молодые люди.
Несмотря на то что Наталья совершила это не по велению души, а под моим нажимом, несмотря на то, что она далека от церкви, вскоре ей стали сниться другие сны. Начиналось все также: тот же сад, удаляющийся в перспективе, та же огромная тень, нависающая над ней, но бег ее легок и радостен. Тут же она забывает о своем страхе и бежит, подпрыгивая, а затем взлетает. И солнечные лучи тянут ее вверх.
Станислав был уверен, что у него счастливая семья. Женился он рано. Его жена Неля была красивой пышечкой с тонкой талией и большим бюстом. Но их объединила не юношеская страсть, это было позже. А вначале была соседская и школьная дружба. Соседские дети – почти родственники. Правда, их родители относились друг к другу прохладно, так как Нелин отец был крупным торговым работником, и дом у них был полная чаша, и жили они обособленно. Материальное положение семей было различным, что сказывалось на их общении.
Когда Стас и Неля начали встречаться, родители не были очень довольны, но потом смирились. Квартира, подаренная отцом невесты молодоженам, решила многие вопросы быта, и они практически без проблем прожили десять лет. Двое мальчиков родились один за другим. Неля не работала, а занималась домашними делами. Стас за это время сделал карьеру в автосервисе. Потом отец Нели умер, но «молодята» уже стали на ноги, и это прискорбное событие не сказалось на их благосостоянии. Финансовый кризис 90-х годов немного потрепал им нервы, Станислав быстро приспособился и сделал свою фирмочку. Так, в хлопотах, но в твердой уверенности, что дома у него все отлично, жил Стас.
А за год до нашего с ним знакомства в его семье произошла катастрофа. В один из привычных будних дней Неля выставила его вещи из квартиры со словами: «Катись на все четыре стороны». Объяснений не последовало. Стас был не только оскорблен, но и удивлен безмерно. Накануне все было нормально, а потом в пять минут все поменялось. Ничто не предвещало грозы, а тут – ураган, торнадо.
Когда Стас попытался упорствовать, Неля открыла рот, и оттуда полились потоки грязи, о которой муж даже не догадывался. Станислав, конечно, ушел, оставив жене все – квартиру, машину, дачу. О детях – особая тема. Он хотел, чтобы старший сын жил с ним. Но ему уже было двенадцать лет, и мать проявила изощренную хитрость, чтобы уговорить мальчика остаться с ней, хотя к отцу тот был очень привязан.
Когда Стас позже рассказывал об этом, лицо его ожесточалось, голос становился звонким, мальчишеским, непримиримым. Он говорил: «Я хотел понять. Это не укладывалось в моем сознании. Это все равно как в сказке: “женился на женщине – оказался крокодил”».
Через месяц Станислав узнал, что его жена сошлась с армянином, старше ее по меньшей мере на пятнадцать лет. По слухам, армянин этот был низенького роста и очень упитан. Имя его было Вазген, а все его называли Гена. У Гены была собственная строительная фирма, но говорили, что он занимается также подпольным бизнесом. Стас, не имевший до этого предубеждений к «лицам кавказской национальности», был оскорблен до глубины души. Его возмущало все – и внешность, и возраст, и бизнес нового избранника Нели. «Что она в нем нашла?» – думал Стас и днем, и ночью.
