Откуда-то пришла уверенность, что все происходит правильно – и дальше точно так же пойдет. Выздоровление Андрея само по себе придало ей сил, но, оказывается, не хватало вот такой небольшой женской радости – принарядиться, посмотреть на себя в зеркало и убедиться, что жизнь продолжается!
Перед уходом Арина еще раз заглянула в горницу к Андрею:
– Андрюш, я пойду?
После внимательного оценивающего взгляда, в котором промелькнула польстившая ей легкая досада (никуда не денешься, даже самый разумный из мужей все равно остается собственником!), он одобрительно кивнул.
Встречи с Великой Волхвой она почему-то не боялась, скорее, любопытство разбирало: чем-то удивит или порадует? Может, потому, что отбоялась уже? Вот каждой встречи с Настеной до недавних пор Арина ждала со страхом, как приговора – сначала из-за своей бездетности, потом тряслась от ужаса, пока, наконец, лекарка решительно не объявила: «Будет жить твой Андрюха!» Есть предел, за которым чувство пережигается, выгорает и человек более не способен переживать его так же сильно. Вот у Арины страх и отболел.
Впрочем, нельзя сказать, что к желанию волхвы поговорить с ней Арина отнеслась совсем уж легкомысленно, напротив, она и не думала, что сможет тягаться с боярыней Гредиславой или противостоять ей хоть в чем-то. Понятно же: захочет та – сметет с дороги, не заметив. Только с чего бы ей этого хотеть?
Арина уже знала, что боярыня Гредислава считала Михайлу своим воеводой, во всем ему покровительствовала и помогала, значит, можно надеяться, что и остальных обитателей крепости во врагах не числила. То, что Нинея пожелала ее увидеть, Арина сочла почти что милостью, проявленной, похоже, из-за того, что ее, чужачку, приняли в род Лисовинов при необычных обстоятельствах.
Ну и наверняка волхва, так же как Аристарх, а потом Настена, хотела сама увидеть, есть в пришлой молодой вдове ведовство или нет, так что ждать какого-то испытания стоило непременно, вот только какого?
И сама не заметила, как стала считать подобное естественным: чай, не в тихую заводь попала – в крепости, да еще с Лисовинами, покоя не дождешься, не волхва, так еще что-нибудь найдется.
Когда, постучавшись, Арина вошла в горницу к Анне да поклонилась по обычаю ей и ее гостье, то в первый миг почувствовала легкое разочарование. И сама не знала, почему, и чего, собственно, ожидала увидеть. Она бы, наверное, и слов нужных подобрать не смогла, но вот не так она Великую Волхву себе представляла, и все тут! В Турове Арине и боярынь ближних, и саму княгиню доводилось видеть не единожды, но сейчас-то не просто христианская боярыня или княгиня перед ней сидела, а волхва языческая. Великая Волхва! Казалось отчего-то, что она одним взглядом должна внушать то ли ужас, то ли трепет… Как Аристарх.
Словом, воображение Арину подвело: она приготовилась невесть к чему, и не просто приготовилась, а считала это само собой разумеющимся. Оказалось же все вполне знакомым и понятным, а потому и не страшным. Вроде бы…
Волхва оценивающе оглядела Арину, губы ее непонятно дрогнули – то ли улыбку удержала, то ли чуть не скривилась:
– Ну, здрава будь… вдова купеческая, – она пригляделась еще и удивленно вскинула брови. – Как тебя звать? Не пойму я что-то…
– Что? – растерялась от такого вопроса Арина.
– Бабка тебя как называла? – пояснила волхва.
– Как и все, Ариной. Правда, в детстве Радуней звала, но совсем маленькую еще…
– Нет, не Радуня ты, – отмахнулась Нинея, задумчиво пожевала губами и непонятно протянула, – значит, время тогда еще не пришло… Посмотрим…
