"Андрея Турова больше нет. Есть только великий Андорегон Первый, наместник бога на этой земле. А Николедон неугоден богу и будет поражен огнем с небес", – дождавшись, пока многотысячная толпа соберется вокруг храма, привычно готовясь поднести собранные плоды в дар к стопам двух огромных статуй высших существ, он навел перекрестие на одну из них. Мгновением спустя из чрева зависшей над храмом божественной птицы вырвался сноп огня.
"Пускай живут как сейчас, не лучше, и поклоняются мне. И пусть снова воевать начнут друг с другом, а то скучно смотреть. Добавлю импульсы агрессии в те резонаторы, которые я не разрушил. Потом, когда надоест, позволю им понемногу развиваться, но очень медленно. А пока пугать их буду иногда и подшучивать над ними, чтобы знали, кто в доме хозяин", – размышлял он, наблюдая за царящей у храма паникой и потягивая наркотический коктейль.
Тревога ворвалась в дремотное сознание Тумарона, вырвав его из многолетней истомы. Монстры прорвались и собирались разрушить его мир. На этот раз, в священный день, когда открываются врата между мирами, угроза была не привычно-кажущейся, на легкий зуд от микроскопических красных точек которой он уже давно перестал обращать внимание, а реальной, вгрызающейся в его владения огненным смерчем. Узкая бордовая воронка, вырвавшаяся из джунглей Промежуточного мира, вонзилась в томную зелень его родной стихии, с каждым мгновением набирая силу и угрожая разрушить ее до основания, превратив в полыхающую вечным пламенем хаоса вотчину драконов.
Усилием воли заставив себя сконцентрироваться, Тумарон всмотрелся в источник опасности. Пока очаг вторжения был очень маленьким, но именно это пугало больше всего. Для него не составляло труда легким движением раздавить сотню или даже тысячу драконов и их приспешников в их естественном облике, но уничтожить этот ничтожный по размеру, но в сотни раз более смертоносный по сравнению с обычным вторжением канал было не под силу.
(
О том, что несет этот пламенный свищ, уже начинающий искриться и разделяться на множество отростков, Тумарон знал от своих друзей, вынужденных покинуть свои миры под ударами красных драконов и влившихся в его необъятную сущность. Оставался только один выход – воевать на чужой территории по чужим правилам. Уменьшиться до размеров навязанного врагом поля боя и стать…
"Кем же стать?" – мучительно размышлял Тумарон, перебирая всплывающие из полузабытых темных глубин разума образы знакомых существ. "Таким же, как они, крылатым и когтистым?" – он с отвращением примерил это чудовищное обличье, но отверг его, поняв, что вряд ли сумеет быстро научиться летать после долгих лет ленивого полусна и тем более не справится в одиночку с множеством врагов в их родной стихии, и услышав шелестящий шепот воспоминаний поверженных драконами друзей "Там, наверное, дремучие заросли и трудно летать. Лучше стань кем-нибудь тяжелым, сильным и всесокрушающим".
"Тигром? Медведем? Нет, их шкура недостаточно толстая, и драконы прожгут ее своими огненными струями или растерзают клювом и когтями. Надо стать толстокожим… Слоном? Нет, он слишком велик и не сможет передвигаться в дебрях Промежуточного мира, да и плохо вооружен… Нет, надо стать… как же зовут этого зверя… Единорог… Древнее животное – носитель светлой силы… Нет, его современное воплощение – носорог! Огромный черный зверь, такой же мирный, спокойный и ленивый, как я, если его не злить, с непробиваемой ороговевшей кожей и могучим оружием, способным выпустить кишки любому врагу", – решил наконец он и стал
