Этим летом Костя много гулял. Родителям он говорил, что любит бродить по лесу, и это было правдой – ему действительно нравилось неспешно ходить по березовым рощам, сосновым борам и поросшим рябинами опушкам, думая о мучивших его вопросах и наслаждаясь красотой деревьев и полевых цветов, но это не было главной целью его прогулок. Он хотел посмотреть на границу. Как к ней пройти, он понял по карте Петромосковска и окрестностей, висевшей на стене в комнате родителей. Кратчайший путь вел по тропинке через лес между большим и малым озерами. В четвертом классе по математике как раз прошли основные единицы длины, и Костя понял, что в масштабе "В 1 см – 1 км" это означает, что идти придется немногим больше десяти километров – примерно в три раза меньше, чем от одного конца города до другого.
Он впервые добрался до границы в середине июля. В жаркий полдень она выглядела как дрожащее марево, делающее лес с противоположной стороны слегка белесым и затуманенным. Костя нерешительно потрогал ее и ощутил упругое сопротивление, как будто пытался продавить резиновый мяч. Несколько раз он пробовал преодолеть прозрачную преграду, но всякий раз оказывался отброшенным назад с той же силой, с которой пытался проникнуть сквозь нее. Потом он стал бросать шишки и ветки – сначала на уровне своего роста, а потом вверх, но всякий раз они возвращались назад, приземляясь ему под ноги.
Тогда он вернулся домой, по пути искупавшись в ближайшем к городу озере и сказав маме, что загорал и задремал на берегу…
В конце июля и августе он ходил к границе еще три раза. Сначала он направился вдоль нее на юг и, не найдя ничего интересного, добрался до вязкой топи Заозерного болота, а в следующие два раза шел в противоположном направлении, в сторону дальнего края Территории, простиравшейся на сто с лишним километров на север от города.
Он не считал пройденные километры, а просто засекал время с расчетом, чтобы вернуться домой к наступлению темноты. В последний раз, двадцать восьмого августа, он достиг Верхнего бора и долго смотрел то на уходящие ввысь стволы огромных сосен, позолоченные в лучах клонящегося к горизонту солнца, то на наливающиеся оранжевым цветом гроздья рябин в подлеске, то на мох под ногами – местами зеленый и слегка влажный, а кое-где белый и сухой. Потом он с аппетитом поел черники и принялся собирать крепкие ядреные боровики, в изобилии заполнившие лес после позавчерашнего ливня. Было уже полшестого, и он ушел слишком далеко, чтобы вернуться домой засветло, да и звонок мамы на мобильник был решительным и укоризненным:
– Ты где бродишь? Почему к обеду не пришел?
– Мам, тут такая черника и столько грибов, хочу корзинку и рюкзак боровичков набрать.
– Да куда нам столько, мы с папой тоже набрали – девать некуда, только соседям отдавать! Давай быстро домой!
Костя уже повернул назад, чтобы добраться до тропинки, а потом быстрым шагом направиться в город, но вдруг услышал шорох в зарослях черничника на опушке. Он повернул голову и увидел рыжего зверя с пушистым хвостом, похожего на собаку. "Это лиса!" – догадался он, вспомнив картинки из сказок, но тут же задумался: "Ведь папа говорил, что в наших лесах нет таких зверей, как медведи, волки и лисы. Они живут только за границей, а у нас есть только домашние животные и птицы – собаки, кошки, коровы, лошади, козы, овцы, свиньи, куры, гуси и индейки. А из диких – разве что мыши, белки, кроты и ежи, ну и птицы – голуби, синички и воробьи". Лисица прошмыгнула вдоль границы по опушке, устремилась в небольшой распадок и через несколько мгновений скрылась в кустах. Костя пошел за ней, глядя то на заросли, то на границу, подкрашенную заходящим солнцем в легкий розоватый оттенок. Подойдя к тому месту, где скрылась лиса, он увидел, что напротив можжевелового куста в зыбкой розовой пелене зияло отверстие с рваными краями. Оно было нечетким, и в первый момент Костя принял его за игру света и тени, но когда приблизился и проверил…
…Шишка пролетела насквозь, а за ней и ветка, с тихим шорохом опустившись на той стороне. Он крадучись подошел и просунул руку…
Нет,
Несколько минут он стоял в нерешительности, раздираемый на части противоположными устремлениями, но было уже поздно, портить отношения с родителями не хотелось, а с другой стороны был только темный и ничем не примечательный лес…
Все следующие дни вплоть до первого сентября лили дожди, и он не мог решиться ни на что. Сначала он хотел рассказать об увиденном отцу, но передумал. "Что он тогда сделает? Просто скажет кому-нибудь вроде мастера, который нам в прошлом году дыру в колодце заделывал, и всё быстро исправят, а я так ничего и не увижу". Вчера вечером за семейным ужином он уже открыл рот, чтобы признаться, но остановился, поймав себя на мысли: "А что я отвечу, если папа или мама спросят, почему я не рассказал об этом сразу? Ведь ни сегодня, ни вчера я в лесу не был".
