– Костя, ты куда? Давай еще в футбол поиграем, а потом в шахматы или на рыбалку! – воскликнул Андрей, когда сразу после урока физкультуры он стал спешно переодеваться.
– Не могу, мама просила пораньше прийти помочь по хозяйству, – вздохнув, соврал он. С утра небо наконец прояснилось, и, глядя на ослепительно сияющее солнце, он быстро оценил время и решил: "Как раз успею. Если дыра еще есть, зайду туда совсем ненадолго, просто посмотрю, а потом вернусь и расскажу".
– Можно я за грибами схожу? – наспех пообедав, попросился он.
– Ну сходи, раз так хочется, только к приходу родителей возвращайся, день знаний-то отметить надо, всем за столом собраться, – ворковала бабушка, хлопоча на кухне.
Он надел плащ и сапоги, взял большую плетеную корзину и погладил на прощанье ретривера со словами:
– Пока, Генсек. Или хочешь, вместе пойдем, я тебе кое-что очень интересное покажу.
Но пес, которого он по случаю столь торжественного момента назвал полным именем (хотя папа иногда в шутку говорил, что его подлинное имя – Генеральный секретарь, данное ему в честь древних вождей человечества) вместо обычной клички Ген, лишь повилял хвостом и остался сидеть на крыльце, проводив его сытым и вместе с тем немного тоскливым взглядом.
От проливных дождей тропинка превратилась в вереницу луж среди глиняного месива. Увязая в грязи и время от времени сворачивая в лес, чтобы обойти самые противные участки дороги, а заодно срезать красивый белый или подосиновик – хотя бы для того, чтобы вернуться с полной корзиной и не вызвать подозрений – Костя добрался до места значительно позже, чем планировал. За это время солнце успело скрыться за облаками, и просвет в границе стал почти незаметным. Остановившись у знакомого куста можжевельника, Костя бросил в сторону стены три веточки. Одна из них, тонкая и хлипкая, развалилась на две части от удара и рухнула в черничник, но две другие пролетели насквозь. Осторожно ступая, Костя пошел вслед за ними. На мгновение он ощутил прикосновение упругой невидимой материи, но не перед собой, а сбоку, и она уже не выталкивала его обратно, а даже, наоборот, немного направляла вперед.
Оказавшись на другой стороне, он первым делом сломал несколько веток рябины и положил их перед дырой так, чтобы найти ее на обратном пути по лежащим на земле красно-оранжевым гроздьям, а потом нерешительно направился вдоль границы.
Вскоре с почерневшего неба хлынул ливень, и ему пришлось больше часа пережидать ненастье под разлапистой елью, прежде чем продолжить путь. Он миновал заболоченный березняк и осиновую рощу, а потом углубился в сосновый бор и чуть не заблудился, несколько раз пройдя по кругу среди одинаковых коричневых стволов и густого подлеска. Ничего необычного, что отличало бы этот лес от оставшегося на родной территории, так и не было. Уже начинало смеркаться, телефон показывал тревожное "Нет сети", и, беспокоясь, что родители будут волноваться, а потом ругать его, Костя собирался выйти обратно к границе и, не отвлекаясь больше ни на что, направиться к дому. Из бора он выбрался на большую поляну, с одной стороны которой колыхалось марево стены, а с другой поблескивала излучина реки. Костя хотел подойти к ней, но остановился, запутавшись в острых колючках, и решительно повернул назад. В следующее мгновение его раздумья были прерваны громким хрустом веток и утробным рыком. Из зарослей напротив него показалась коричневая морда, а вслед за ней мохнатая туша дикого зверя. Медведь был хорошо знаком по картинкам из книг и рассказам отца.
"
Костя бросился назад, но, обернувшись, увидел, что расстояние между ним и зверем стремительно сокращалось. Инстинктивно поняв, что единственный шанс может быть связан с водой, он резко повернул влево и, царапаясь в кровь о колючую траву, побежал к реке.
Похоже, зверю было тоже непросто продираться сквозь заросли, и он немного отстал, оставив Косте метров пятнадцать форы. Не раздумывая, он в ужасе бросился в воду, путаясь в прибрежных водорослях и увязая в иле. К счастью, река оказалась неглубокой, и проплыть пришлось лишь пару метров, прежде чем он снова достал ногами дно и, выплевывая мутную воду, стал выбираться на противоположный берег.
Сзади послышался шум. Постояв несколько секунд в нерешительности и опустив передние лапы в воду, медведь с громким плеском выдернул их из ила, протяжно зарычал и повернул назад.
Костя продолжал бежать куда глаза глядят, подгоняемый страхом и холодом. Зубы отбивали лихорадочную дробь, а в сапогах чавкала и булькала вода. Он уже начал выдыхаться, и мысль "Надо назад, к границе, но как?" пришла на смену безотчетной волне паники, когда сбоку раздался резкий окрик:
– Хей-йо!
