С первым порывом ветра бандиты бросились проверять оружие, хотя уже десятки раз это делали прежде. Всех успокаивают разные вещи: кто-то бросает монетку, как, например, Мираж, кто-то держит руку возле оружия, как Кавалерия, женщины держатся за своих мужчин, они их якори в этом жестоком и непостоянном мире, Энни же теперь держалась за того, кто, как она считала, мог ее спасти. Она нашла самое безопасное место в этой западне и цеплялась за него изо всех сил. Даффи продолжал мусолить золотой глаз не ради успокоения, а из простой человеческой жадности, уже сейчас она его погубила, уже тогда, когда он осквернил прах мертвого. Беда замерла на своих четырех, ища спокойствия в земле — опоре под ее копытами. Когда Джек нервничал, он ел, сейчас — все тоже вяленное мясо. И Бо, подражая ему (или это Джек подражал своей кляче?) тоже ела — эта лошадь единственная из всех просто дожевывала остатки травы вблизи лагеря. Она, казалось, нисколько не была потревожена происходящим, инстинкты Бо были такими же тупыми, как у мула. Остальные же лошади находились на грани бегства, вовсе не люди удерживали их, а непонимание того, откуда ждать угрозу.
Но не ветер стал всему началом, а то, что последовало за ним. Чтобы зажечь потухший костер, нужно раздуть угли. В костер превратилось все Лоно, какой-то гигант на юге дунул во всю мочь своих легких, насыщая тяжелый воздух низменности кислородом, и множество языков пламени вспыхнуло в одночасье. Они танцевали в тумане грациозно, как змеи под звуки флейты, но единственной музыкой, сопутствовавшей им, были завывания ветра. Сердца же людей трепетали совсем не им в такт, но куда чаще. Ветер рвал мглу в клочья, превращал туман в синеватые лоскуты, которые развеивались легко и просто, как обычный сигаретный дым. Среди прочего разбойники жалели о невыкуренных сигаретах, мысленно с жизнью рассталось большинство из них, но все были готовы пойти на любую меру, чтобы спастись.
Старый падуб вновь вырос из черноты ночи, самый высокий вихрь пламени возник за ним, отбрасывая тень дерева на северо-восток. Лагерь утонул в ней, они все исчезли под его кроной, на контрасте с огнями тьма казалась кромешной. Языки пламени двигались вокруг лагеря, то медленно приближались к людям, то отдалялись от них. Но ни разу они не приблизились настолько, чтобы осажденные ими разбойники могли понять, что они есть. Каждый слышал о болотных огнях, но в Лоне никогда болота не было, тем более его не могло быть там, где огни горели.
Вдруг телега просела в землю колесами, и каждый вскочил на ноги и тут же утонул ими в грязи. Еще секунду назад земля была твердой, и вот теперь она превратилась в жижу. Разбойники пытались высвободить ноги из трясины, но большинство их хаотичных метаний приводило лишь к более глубокому увязанию в ней. Глубже всех погрузился в болото Джек. Он как встал, так земля под ним просела до колена. Отчаянно ржала Беда, даже лошадь Прерикон тонула медленнее Джека, веревка, связывающая их, утаскивала кобылу в болото вслед за ним, обещая узнику разделить одну могилу с надзирателем.
Собрав все силы, Кавалерия одним движением вырвался из болота и запрыгнул на телегу. В момент его прыжка, Энни показалось, что из грязи внизу запоздало вынырнула рука, чтобы схватить его за ногу, но вокруг была тьма, а рука тут же погрузилась обратно, и девушка не могла быть уверена в том, что видела. Кавалерия подал Энни руку, она ухватилась за нее двумя руками, и он одним мощным рывком вытянул ее наверх. Сразу две руки возникли из трясины, одна из них схватила подол платья девушки и оторвала от него внушительную часть, обнажив девичью ножку до колена. Услышав треск ткани и почувствовав, как что-то удерживает ее, Энни истошно завизжала, а оказавшись наверху, прижалась к Кавалерии всем телом. Он обнял девушку за стан и почувствовал ее тепло, его тело ответило, но сейчас было не время. Нос Энни уткнулся ему в грудь, девушка содрогалась от рыданий, ее слезы промочили ткань его рубашки. На телеге нашло убежище трое: Кавалерия, Энни и Мираж, который просто возник позади них, словно всегда там стоял.
Телега была временным решением, вес их троих в добавок к ее весу значительно ускорил погружение. Очень скоро колеса телеги до середины утонули в болоте, и тогда из трясины показались руки, и черепа вылезли тоже, и тела по пояс — это были те же скелеты, которых Кавалерия и Энни видели в ночь ритуала. Под действием неизвестных сил земля смягчилась, и они смогли очень быстро добраться до лагеря, прорыв ходы под холмами.
