Спину, ноги и грудь обнимало жаром чего-то шерстяного и тяжелого — да так, что хотелось раскрыться. Шею касались слабые порывы ветерка, будто на сквозняке. Шелестело нечто в отдалении, вентилятором ли, али приглушенным белым шумом от телевизора. Ну а лицо — лицо по-прежнему заливало солнечным светом, и терпеть это становилось с каждой секундой все сложнее и сложнее.
— Очнулся, — шепнул сверху знакомый девичий голос, а лоб протерли чем-то приятно-холодным.
И даже тень закрыла от яркого света, даря чуть ли не физическое наслаждение.
Все-же, с трудом открыл глаза, будто залитые смолой. Увидел бесконечное синее небо, а в левой его половине — сочную женскую грудь с красивым ореолом вокруг соска.
Приподнялся, игнорируя боль, и губами прихватил эту прелесть, легонько втягивая и тут же отпуская, играя языком и целуя. Правой рукой обнял хозяйку такого богатства, а второй приласкал другую грудь.
— Живой, — шепнули сверху радостно.
Таня, точно!
— Еще какой живой, — добавили справа мрачно, Лилиным голосом.
— Доброе утро, — оторвавшись от груди, повернулся я в ту сторону, глядя чуть замыленным взором — будто что-то в глаз попало, оттого все расплывалось — на очаровательный анфас соседки, прятавшей тело под большой темной звериной шкурой — той же самой, что покрывала и меня.
— Доброе, — столь же хмуро добавили слева.
Повернулся и через боль улыбнулся Лене. Рукой нырнул под шкуру и быстро убедился в наготе эльфийки — быстрее, чем мне хлопнули ладонью по запястью.
То есть, вчера у меня все получилось?!
— Как здорово что все мы здесь сегодня собрались!
— Ой придурок, — отвернулась она спиной и сдвинулась подальше, натягивая на себя шкуру по шею, а место по левую руку заняла грустно улыбающаяся Таня.
Все же, три девушки — это идеальная конфигурация! Ведь одна по левую руку, вторая по правую, а с третьей можно быть в ссоре. Зная девушек — с одной из трех так будет стабильно.
— Дай мне минутку, — попросил я у чаровницы чуть виновато, все еще морщась от боли в теле.
— На что? — Удивилась Татьяна.
— Хотя, не надо минуты, — вновь прикипел я взглядом к Таниной груди, скрывая стон, повернулся на бок и приник к ней поцелуем, начиная блуждание ладонью по ее телу.
— Погоди, ты чего, — отпрянула девушка. — На нас смотрят.
— Лена отвернулась.
— Не она! Он! — Непонятно ответила она, испуганно посмотрев мне за спину.
Отодвинулся и мрачно обернулся в ту сторону. Разум уже нашел версию, как и где я — на природе, а значит на пикнике. А приватность нашу изволит нарушать какой-то левый турист-извращенец. Сейчас мы его, добрым словом усовестим или чем потяжелее.
И что бы вы думали? Сидит, почти рядом сидит, какая наглость! С виду бомж — тряпки серые, сам заросший, неведомо сколько не мылся, ладно хоть ветер не на нас. За забором сидит — массивным таким, из толстых веток, и похоже, думает, что раз за забором, то все можно.
— А ну пошел на хрен! — Яростно рявкнул я.
Тот только дернулся, но все еще сидел и буркалы на нас свои пялил. Вот гад, а.
— Сейчас встану и глаза выдерну, — рыкнув, пообещал я, ища свою одежду.
Вокруг одни меха на молодой траве — на одних лежим, вторыми укрываемся. Блин, под верхними, что ли? Занырнул в тепло и темень, пытаясь найти хотя бы трусы. Но нашел только две повернутые ко мне спины, а еще побродив — очаровательные ножки. Подумав и оценив размер звериных шкур — а их тут, похоже, несколько, и сшиты они в нереально огромное полотно, потянул находку за лодыжки. Сверху взвизгнули, ругнулись и застучали кулачками по голове, потом по плечам — затем, когда я охнул и простонал от боли, ойкнули, извинились и позволили себя поцеловать.
— Жарко, — невнятно и глубоко дыша прошептали на ухо
В пространстве под шкурами действительно было, как в бане, ладно хоть запах не бил по голове, а был где-то даже приятным, лиственным.
— Выныривай, — согласился я, сам же продолжив целовать и ласкать то, что оказалось перед лицом.
И только перед самим действом, припомнив про грязного извращенца, притянул сладкое тело снова к себе, разделяя вместе жар и дыхание, под слабые дуновения прохлады и свет дня от просвета в мехах над головами. Вновь вынырнули уже вместе: я — изрядно посвежевшим после маятного пробуждения, а она — приводя в порядок растепанные волосы, убирая их ладонью с лица.
— Лилия? — Удивился я, глядя на румяную подругу.
Позади откашлялись — задорно так, со смешинкой. Повернулся — Таня смотрит, улыбаясь.
— Мои тысячи извинений, — посмотрел я на нее, думая, как искупить.
Затем махнул рукой и утянул ее тоже вниз, вновь схлопотав ворчание, протесты, но завершившиеся столь же приятно.
Вылез, убедился, что передо мной именно Таня и выдохнул спокойно — в этот раз все штатно, не перепутал. Посмотрел на очаровательную спину Лены, обнаженную почти до пояса из-за наших маневров. Может, она тоже обиделась? Перебрался через размякшую и расслабленную Таню и коснулся Лениного плеча.
— Я не хочу! — Строго ответила она, дернув плечом.
Ну, это мы сегодня уже слышали — философски констатировал я, утягивая девушку в темноту звериных шкур.
