За десяток минут вышли четыре длинные, до колен, шубы на нас всех, и что-то вроде меховых сапожек, перетянутых веревкой. Хотя бы день если прослужит, уже хорошо. Остатки мехов, медные монетки и те кольца, которые Лилия посчитала недостойными своей руки, отправились обратно в камешек. Нож остался в руках Лены, копье я забрал себе.
Напоследок задержался у тела охранника, рассуждая, стоит ли показывать еще и эту грань своих способностей. С другой стороны, во второй клетке нас ждали побитые товарищи, один из которых так и пролежал все это время в беспамятстве. И есть опасения, что поломали его гораздо серьезней, чем способен исцелить мой талант — вернее, что высушу я его организм быстрее, чем он сможет питаться самостоятельно, пополняя энергию. Этой жизнью жертвовать, чтобы что-то скрыть, я не желал. А девушки и без того уже знали достаточно, чтобы при желании испортить мне жизнь.
Приняв решение, подошел к тому, кто был Оруушем, и коснулся его лба. Кожа, а затем и его тело под ладонью в два кратчайших, но ощутимых мгновения обратились серой, невесомой пылью, которая в одно биение сердца исчезла под светом заходящего солнца, оставив только его опавшую на траву одежду. А еще — небольшой бугорок под нательной рубахой. Чуть поднял ткань — зеленоватый камешек с ноготь большого пальца дожидался, пока его возьмут в руки, примут в себя чужую память и немного чужих знаний. Вместо этого, я подхватил рубаху за края и, выпрямляясь, поднял ее в левой руке, будто котомку. Туда же и закинул оставшиеся от надзирателя вещи. В правой ладони поудобнее перехватил копье.
Обвел взглядом полянку — стоял возле ног котелок с чуть остывшим мясом, более свежая порция так и осталась лежать у клетки.
— Кушать будем? — Повернулся к притихшим девушкам.
— Да что-то не хочется, — глядя чуть испуганно, ответила за всех Лена.
— Тогда минут через пять идите за мной. Там наши ребята во второй клетке. Котелки только не забудьте — еда им точно не повредит.
После чего неспешно направился вперед, выбираясь из низины по пологому склону.
Во время исполнения рискованного плана и после него, я частенько оборачивался в сторону селения — поначалу с тревогой, ожидая от этого мира новой подлости, позже — куда спокойнее, всякий раз наблюдая сквозь деревья рутину отходящих ко сну домов. Солнце садилось — а значит в мире без электричества и искусственного света жизнь готовилась замереть до утра. Кое-кто, разумеется, не спал и спать не будет: редкие огни костров дежурных в отдалении подсвечивали безоблачное небо, начинающее расцветать первыми звездами чужих созвездий. Вот, сподобился увидеть, о чем мечтал — вот они звезды, вот он чужой мир, который хоть и назван Эдемом, но совсем им не выглядит. И я в нем, иду освобождать своих друзей из клетки.
Мы находились внутри охраняемого круга, если ориентироваться по расположенным вокруг постам и дозорным, но возле его окраины — наверное, так устроено, чтобы стоны пленных не портили сон. В этом был огромный плюс, так как внимание охраны селения было направлено во вне, а к возможной суете у клеток местные наверняка давно привыкли. Главное подкрасться достаточно близко, чтобы вместо вскрика не раздался полноценный клич о помощи.
Многих людей учат чужие ошибки, большую часть — свои собственные. Но есть те, кого не учит ничего — и знакомый охранник, окрещённый хоббитом, в очередной раз уснувший на посту, был из их числа. Он дремал на каких-то серых тряпках возле тлеющего костра в десятке метров от клетки, и наверняка остался бы жив — оглушенным ли, связанным ли. Не зверь же я, и не убийца, в самом деле… Быть бы ему живым, если бы не тихие стоны пленников и не десяток камней, заботливо уложенных под рукой у их надзирателя. Значит, не исправился, а всепрощение — дело отличное, до тех пор пока камни не начинают кидать в тебя и твоих друзей.
Примерился и, внимательно глядя на посох, несильно опустил его обухом на голову горе-охранника. В наступившем сумраке уходящего дня было отчётливо видно, как скользнула по белому древку копья красная вязь — то ли символов неизвестного языка, то ли просто из ритмичных узоров.
Подтверждая догадку, коснулся открытого участка кожи так и не дернувшегося бандита — и налетевший ветерок смахнул в сторону серую пыль, бывшую не самым лучшим существом в этом мире. Котомка с еще одним камешком — коричневым и мелким — заняла место в левой руке по соседству с первой.
«Пожалуй что, таких, как Мерен в этом мире должны ненавидеть». — Пришла в голову чуть равнодушная мысль. Потому как таким, как он, я себя не считал.
«Человек живет, учится, обретает мастерство, а потом его убивают и поглощают, забирая все усилия. Какой смысл в таком случае подниматься выше простого пахаря? Этого поглощать бессмысленно — ведь не самому же Мерену работать… Гиблый мир.»
— Это не ты виновата, — произнес я вслух, зная что непослушная Лена прошла вслед за мной. — Копье такое. Оно его убило, не ты.
Тень со стороны кустов справа от меня материализовалась в силуэт девушки, подошедшей за пару шагов совсем близко.
