— Пока на этом берегу, можно, — бодрился Михаил, вытягивая палку с примотанным к нему светлячком, подсвечивая себе путь.
Он тоже умудрился ухнуть в воду, и точно не желал этого повторить. Да никто не хотел — даже колдуньи, бывшие горделивыми и себе на уме, теперь выглядели печальными мокрыми котятами в своих мехах. Мои жены, благодаря тому, что шли за ними следом, большинства опасностей смогли избежать, и разве что обувку промочили пару раз — но на такие случаи мы все же тормозили и оперативно наматывали всем новые отрезки шкур, благо было из чего резать и чем крепить.
Редкие взгляды, бросаемые за спину, не показывали погони, но про то я молчал — еще одна мотивация идти, несмотря ни на что, находя силы на движение через ночной холод. Про привал никто не заикался — уж больно страшным слышался рассказ Матвея о том, как их поймали. Как-то не хотелось закрыть глаза у костра, чтобы в следующий миг вновь оказаться в плену.
Разрушенный мост выглядел скверно, как и положено ветхой конструкции, ныне соединяющий путь из ниоткуда в никуда. Раньше тут что-то было, но ни у меня, ни у Михаила с колдуньями не нашлось в памяти ответа, что именно. Давно — «даже дед не помнит», а письменных источников по истории тут не вели. Вернее, у каждого города была своя история, красивая и полная побед. И у всякого города отличалась друг от друга. Но до этих краев вообще никому дела не было.
То, что в мосту радовало — это ширина в две доски, кое-как уцелевшая на всем протяжении пути. Где-то путь расширялся до четырех, где-то даже две выходило с натяжкой, и дорогу никак нельзя было назвать прямой — уцелевшие остатки шли по всей ширине пути, виляя из стороны в сторону. Да и те досочки — с прорехами, в которые можно спокойно ухнуть. Хоть падать не высоко — до воды метра полтора, не больше.
— Привяжемся и пойдем? — Робко уточнила Лилия, глядя на тот берег.
Дополнили предложение светящимися камешками, раскиданными в самых опасных местах, и медленно перешли, не испытывая по этому поводу никаких положительных эмоций. Потому что уже на этом берегу, по единогласным уверениям колдуний и Михаила, тоже ждала гибель. Складывалось ощущение, что все в этом мире жрет друг друга, и нет шанса двум силам разойтись мирно, не став друг другу рабом или пищей.
— Там что-то есть, — замерла Сава, глядя в темноту впереди, над высоким берегом, который запирал русло с этой стороны.
Придется поискать подъем.
— Вернее, кто-то есть, — шепнула Сааналея, не отрывая взгляда от той же точки над горизонтом. — Огромное, живое и быстрое. Оно идет сюда!
— У нас проблемы, — коротко перевел Михаил их слова для остальных.
— Вообще не новость, — буркнула Лена, перехватывая топор поудобнее.
А я встал рядом с колдуньями и включил обретенный талант, сопоставляя увиденное с шорохами и шепотами, далеко разносившимися в ночи.
— Две новости, — сглотнув ком в горле, выдал я бравурным тоном. — Оно не огромное. Его просто много. Очень много.
На нас лавиной неслась орда ящеров, и только берег скрывал от взгляда не самую приятную картину, наверняка различимую в свете вновь выбравшейся из-за туч луны. Сотня их, может две. Нет опыта, чтобы считать их правильно и точно, есть только неприятное сосущее чувство под солнечным сплетением.
— Бежим? — Чуть сбившимся тоном предложил Михаил.
Хорошая идея, мне сразу понравилась.
— Вы можете их убить? — Обратился я к колдуньям с определенным сомнением.
Был я даже несколько спокоен в своем вопросе. Ну а что переживать — мост мы переходили половину часа, а до первых Гоуров метров четыреста, и если исходить из стандартного времени стометровки для большой вооруженной ящерицы, будут они тут через минуту. Броситься же в холодную воду означает смерть, равно как и бег вдоль берега в темноте.
— Н-нет, — качнула Саавалей, неотрывно смотря в сторону берега, будто завороженная.
И только дрожь в руках отдавалась в туго натянутой повязке, закрепленной на медном кольце.
— Копье, — вцепилась мне в плечо Сааналея, буквально крича и тут же повторила. — Копье! Используй копье, маг! Ты же убил божество, ты же не лжешь, я вижу!
Ее небольшие кулачки то сжимались на моем плече, то резко расслаблялись, будто от меня било током — легкие гримасы боли показывались на напряженном лице, в отчаянии и до крови закусившем губу. Быть может, колдовство наказывало за желание причинить мне боль?
— Я обязательно его использую, — качнул я согласно головой, обретя меланхоличное спокойствие, которое бывает после смирения с неизбежным.
— Так покорми его! — В отчаянии крикнула во весь голос колдунья.
Потому что таиться не было причин — бег тысячи ног уже слышался надвигающейся лавиной, и уже нельзя было обмануться, что бегут они не к нам, не за нами, не по нашу судьбу.
— Чем?! — Гаркнул я на нее.
— Любым своим слугой! Ну же! — Неожиданно жестко и сильно ухватила она ворот стоящего рядом Алексея и буквально бросила его мне под ноги.
А затем рухнула сама от дикой и страшной боли, пронзившей все ее тело до вопля полного муки. Ее сестра тут же упала рядом, обнимая ее и не позволяя битья головой о землю..
