— Иначе мы все умрем, — прохрипела Сааналея. — Хуже, чем умрем. И твой слуга тоже.
В растерянности перевел взгляд от нее на спину Алексея, кое-как пытавшегося встать на ноги, опираясь руками о сырую землю, и поднять выпавший из рук меч.
Этот мир вновь требовал заплатить за свою жизнь чужой.
— Я не стану, — ответил я на чужом языке замершему поодаль Михаилу.
Он — слышал и понимал, о чем мы говорили.
Ответил и, отпустив медное кольцо, бросился на колени, чуть дрожащими руками вытягивая из камешка-архиватора упрятанное добро.
— Что ты делаешь?! — Шипела рядом колдунья. — Просто убей его!
— Молчи, презренная Са, — шикнул на нее, быстренько перебирая свертки ткани.
Где он, где же он.
Шум набегающей волны ящеров над головами уже распался топотом отдельных ног, наполнился лязгом железа и победным ревом.
— Лена, где этот гребанный камень от хоббита?! — Рявкнул я скорее от отчаяния.
— Он у меня, — охотно отозвалась девушка, падая рядом на колени и протягивая мутный камешек.
— Какого демона он у тебя?!
— Просто…
— Фиг с ним, бросай на землю! Да не к ним, мне под ноги!!! — Еле удержал я Лену от опрометчивого замаха.
А затем подхватил копье и осторожно приложил к камешку лезвие. Никакой реакции — чувство обреченного ужаса схватило за горло.
— Обухом копья! Обухом! — Крикнула презренная Са.
Я резко вскочил на ноги, отметив на вершине берега силуэты резко затормозивших ящеролюдей. Еще мгновение — и два момента совпали на дикой, всеми забытой земле.
Слитный вопль радости и предвкушения Гоуров. И совсем неслышный удар копья по камешку… Который в следующий удар сердца обернулся бешеным ревом пламени, ударившим из лезвия копья к небесам. И в этом реве потонул топот врага, его вопли и крик, его лязг доспехов и надежды на вкусную человечину этой ночью. Впрочем, кое в чем я был неправ — топот остался, но был он от спешно удаляющейся толпы. И крик ящера тоже огласил ночь — но в этот раз он был исполнен тоски и отчаяния, предупреждающей соплеменников о близкой беде.
— Сережа, ты самый-самый лучший, — толкнулось со всхлипом в бок.
Посмотрел ниже — Таня обнимает. Еще мгновение, и ее вместе со мной заключила в объятия Лилия.
— Ты зачем камень сперла? — Поискав взглядом смущенно стоявшую поодаль Лену, строго спросил у нее.
— Я боялась, что ты станешь таким, как Михаил… — Виновато шаркнула она ножкой. — Извини.
— Ладно, — смягчился я, чувствуя, как теплые волны от огня отогревают замерзшую было от ужаса душу. — Можешь меня обнять.
— А можно я не…
— Можешь обнять, — чуть строго повторил я, и с довольством принял новые объятия.
— Это что было? — Тряхнув головой, с опаской смотрел на меня чуть прищуренными от близкого огня глазами Алексей.
— Она хотела, чтобы я тебя убил, — указал на колдунью.
— Вот ведьма… — Алексей с благодарностью принял помощь Матвея и Михаила и встал на ноги.
Я же, передав посох Лене, принялся трамбовать все свои богатства обратно — те, на несчастье, умудрились подмокнуть из-за моих поисков.
Когда закончил, две иномирянки все еще сидели на земле, прижимаясь друг к другу — а также прижимая к груди медное кольцо.
— Дай, — шагнул я к ним, оставляя жен позади, и протянув левую руку к кольцу.
Те замерли, глядя с испугом. Но кольцо все же отдали добровольно.
— Я буду звать тебя Са, а другую Сав. Привыкайте. — Буднично поведал им, принимая посох от Лены обратно.
И что интересно — ни слова возражения. Можно, конечно, сказать, что они хотели спасения всем. Но я что-то не увидел в этом желании самопожертвования собственной жизни, сработавшей бы абсолютно так же, как и любая иная.
— Идем? — повернулся я к ребятам.
— А сразу не мог этот фонарик включить? — Хмыкнул Матвей, все еще нервно держащий клинок.
Горело мощно, ярко, на многие метры освещая все вокруг.
Я же молча повернулся спиной и направился вдоль берега, отыскивая подъем поудобнее наверх. Огонь работал ценой жизни человека, и неведомо сколько ему суждено гореть. Путь наш еще далеко не пройден, хоть и видна черная громада крепости, скрывающая за собой звездное небо. И когда огонь пропадет, понадобится еще одна жизнь, чтобы оставшиеся могли продолжить идти домой.
Я обернулся и внимательно посмотрел на Матвея. Тот, наверное, хотел что-то добавить, но слова так и не сорвались с его уст, а его взгляд ушел в сторону. Да, хоббит был плохим человеком, но мне совсем не хочется искать, кто из нас хуже остальных. Да и если начать это делать для чужих… Не знаю, что получится, но душа подсказывает — держаться надо подальше от подобных решений.
Так уже повелось, что иду я, а остальные бредут следом, в заведенном порядке. Вся разница на этот раз была в ревущем пламени над моей головой, озаряющем путь и в том, что я уже ни черта не боялся, двигаясь к цели напролом.
Силуэт замка надвигался медленно, давая ощутить все величие и могущество некогда отстроенного человеком здания, а стоило подойти совсем близко, как свет огня познакомил и с тем, насколько сильно время может потрепать даже самый величественный труд, вышедший из-под людской руки.
