Лучшая теория, которую я придумал насчёт этого, что магический дар я всё же приобрёл. Вероятно, он и отвечает за создание чего-то странного, вроде псевдоживой скалы. Но его сила и мощь крайне ограничены: один раз потратил всю силу, а затем жди, пока предельно слабый дар придёт в себя. Проблемой, здесь, пожалуй, было то, что ничего подобного я вообще не ощущал: возможно, мои собственные способности к искусству смерти забивали все ощущения альтернативной магии напрочь, выступая подавляющим противовесом. Вот и выходило, что всё, на что был способен слабенький дар глазоеда - это привнести толику искажённой силы сотворения в мои создания время от времени, да восприятие подправить…
С этими мыслями я последовал в подвалы дворца, где люди Улоса давно оборудовали для меня тайный ритуальный зал. Король трёх королевств может себе позволить и большее…
Раздетые тела рыцарей были уложены ровной шеренгой. Молодая, лет шестнадцати девчушка с завязанным глазами и заткнутым ртом была уже привязана к алтарю. Я обернулся к замершему в тени неприметной ниши старику.
— По каким критерием ты решил, что, молодые подойдут лучше? — задумчиво почесал подбородок я. — По идее, пожилая и опытная целительница подойдёт лучше, её дар более развит.
— Возможно, вы правы повелитель. — прошелестел голос лича, заставляя девушку замереть, вслушиваясь в наш разговор. — Но такую может быть сложно скрутить, опытная целительница вполне может овладеть и парой-тройкой боевых приёмов к старости.
— Проклятья парализации, слабости, и всё такое. — вяло крутанул рукой я.
— Нарушит чистоту ритуала. — дёрнул головой Улос. — Не волнуйтесь, господин, у неё сильный дар, но сама ещё неумеха, я наводил справки. Всё пройдёт идеально.
Я хмыкнул, стягивая с пленницы повязку на глазах и вынимая кляп.
— А ты что скажешь, милое дитя? — приподнял я подбородок девушке, и пристально всматриваясь в заплаканные синие глаза. — У тебя сильный дар?
Я подкинул над рукой свой старый добрый костяной стилет, ловко перехватив его поудобнее. Сегодня ему предстояла очередная жертва, но звукоизоляция в ритуальном зале идеальная: кляп, вообще-то, в основном был нужен, чтобы притащить пленников сюда.
— Пощадите. — жалобно всхлипнула девушка, слегка дёрнув верёвки. — Я… Я сделаю всё что угодно, милорд. Я просто хочу жить…
Я кинул ироничный взгляд на старика.
— Приказа вбить послушание или выбить нытьё не было. — пожал плечами лич.
— Пожалуйста… — понизила голос до шёпота девушка.
Для кого-то, быть может, это прозвучало бы мило и трогательно: иной головорез, может, и пожалел бы, настолько невинно она выглядела.
Но у меня ничего не шелохнулось в душе, когда костяной стилет пробил сердце жертвы. Сложенные вместе тела зашевелились, покрываясь чёрным туманным покровом. Он зашевелился, словно живой, а затем загустел, обволакивая мёртвых рыцарей-странников словно могучей тиной. Из бурлящей тины выстрелили щупальца, пожирая и подтягивая в центр, к жертве массу полуразъеденной чёрной плоти, а затем огромная чёрная капля со щупальцами поглотила тело девушки, в чьих глазах так и застыла просьба пощады.
Я напрягся, формируя создание. Бурлящая чёрная масса медленно стекала вниз с алтаря, постепенно обнажая контуры чёрного существа. В этот раз я не стал изобретать ничего особенно: нет, на выходе из темнейшего потока смерти показались затвердевшие из костей рыцаря копыта обычного вороного коня.
Вскоре передо мной стояло новое, великолепное творение, что должно послужить мне транспортом. Я перепробовал множество разных тварей в этом виде: поднятые олени и медведи, большие кошки и свирепые лесные волки, костяные гончие и костяные големы…
Практика показывала, что на копытных ездить комфортнее всего. Поэтому, подумав, я решил, что мне отлично подойдёт конь в виде химеры. По скорости, наверно, должен всех обогнать, всё же, зверушка псевдоживая… А по комфорту люди всё равно не знали зверей лучше. Впрочем, обычным конь был только для меня. Для всех остальных, пожалуй, изрядная диковинка.
Зверюга всхрапнула, подойдя ко мне ближе и вперив в меня немигающий взгляд синих глаз. Грива на её спине зашевелилась, удлинясь, и превратилась в поток сухих чёрных щупалец. Я медленно поднял руку, и те тесно оплели её, медленно изучая. Силы в них, пожалуй, хватило бы раздавить и разорвать рыцаря в полной броне: но меня они обнимали нежно, признавая хозяина.
Удовлетворившись осмотром, конь фыркнул, слегка показав мне заострённые, бритвенные лезвия зубов, а затем медленно опустился рядом, приглашая сесть на себя. Я с улыбкой потрепал тварюшку за холку.
— Пристрой моего нового друга куда-нибудь, пока я не отправился в путешествие. И не обижай его сильно. А ты слушайся дедушку Улоса, понял?
Конь недовольно повернул голову подальше от лича, но смиренно позволил тому увести себя.
Иногда было приятно отвлекаться на такие простые, бытовые моменты бытия мастером смерти. Ничего особенного, конечно… Но я любил их, в самом деле. Мало какая власть сравнится с властью над самой жизнью и смертью.
