Словно неистовое чудовище из смерти, сила, что наполняла мою душу забилась, будто в запертой клетке: и я понял, что светлый маг не лишил меня способностей. Просто запер их, подавил своей собственной силой и волей…
Что же, силы у меня всё ещё было в достатке, а значит, настало время проверить, чья воля сильнее: теперь, когда почувствовал сопротивление, я мог направить свою мощь на то, чтобы пробить его.
Это было странное чувство: словно ты пытаешься вырваться из невероятно плотного кокона… Могучим усилием воли я создал бур из чистой смерти в своей душе, разрывая преграду, и едва не потерял сознание от чудовищной, всепоглощающей вспышки боли: словно эта преграда была частью моей души.
Несмотря на то, что это был успех, в тот же миг я понял, что сила моего противника шевельнулась, стремясь закрыть этот прорыв. В этот самый миг наша воля столкнулась: и сдаётся мне, мы оба почувствовали мысли, желания и порывы друга-друга.
А затем я понял всё. Понял, как работает эта техника. Понял, как противостоять ей. Понял, как старейшей из мастеров Тиала умеют подчинять мир своей воле. Понял, что мой враг бросил в эту атаку всё: свою верю, свою волю, свою решимость и всю свою силу, с непоколебимой уверенностью пытаясь сломить меня святой убеждённостью в собственной правоте.
Но я давил и давил, продолжая вливать силу в созданную лазейку, и силы у меня был целый океан. Зубы сжались с такой силой, что хрустнули, невообразимая всераздирающая боль пронизала, казалось, не просто мою душу: но само мироздание в точке, где сошлись наши силы. Глаза заволокло тёмной пеленой. Кажется, я закричал…
Наверное, сознание человека просто не может выдержать подобных страданий: и я отключился, возможно, всего на доли секунды.
В момент, когда я пришёл в себя, сияющий луч чистой энергии обратился в луч смерти из антрацитово-чёрного мрака. А в следующую секунду он ударил в моего врага, возвращая должок.
Сдохни, мразь: мстительно подумал я. Настало время умирать.
Противника отшвырнуло в сторону как тряпичную куклу. Однако не убило: и потому я быстро поднял руку, сотворяя поток чёрных молний, чтобы добить негодяя…
Но только для того чтобы поток ударился в огромный земляной вал, быстро вздувшийся из земли.
Нет, я определённо ненавижу это королевство. Сколько ещё магов Ренегона мне надо убить, чтобы они наконец прекратили прикрывать своих лидеров?
Я со вздохом отряхнул с мантии попавшие на неё куски земляного вала, что разлетелись от моего удара, и усилием воли развеял остаточные проклятья собственных чёрных молний. И в этот самый миг на верхушку вала поднялся странный старик. К моему лёгкому удивлению, он не атаковал: лишь со спокойным, слегка любопытствующим взглядом изучал меня вблизи.
— Будем сражаться сразу, или уделим немного времени беседе, как цивилизованные люди? — с каким-то флегматичным спокойствием поинтересовался старик.
Было что-то странное в его облике. Он словно дышал старостью: длинная, белоснежная седая борода и волоса. Простая, белая мантия со скромной золотой вышивкой без особых украшений, но явно ухоженная и качественная. При этом под всей это длинной шевелюрой и бородой находилось острое, породистое лицо без каких-либо старческих пятен, с аккуратными, словно выщипанными бровями и внимательными синими глазами.
Он отличался от всех магов Тиала, что я встречал: и это, пожалуй, даже слегка интриговало. Неуловимо отличался, в мелочах, но всё же…
Я оглянулся по сторонам, убеждаясь, что вокруг кипит битва: армия нежити при поддержке культистов активно резала потерявшие единый строй и командования отряды разделённой на несколько частей после обвала и внезапной атаки армии альянса. Вдали сверкали молнии смерти и серо-чёрные ленты проклятий, мастера-стихийники обрушивались на нежить огнём, землёй, водой и ветром…
— Тебя совсем не смущает, что вокруг кипит битва?
— Я видел немало битв на своём веку. — легко пожал плечами старик. — Хотя, конечно, ты внёс изрядный раздрай в привычный нам порядок вещей, заставляя даже стариков, вроде менять, растрясти кости, чтобы явиться сюда. Не расскажешь, к чему всё это?
А затем он легко, словно ребёнок, спрыгнул с земляного вала и скатился вниз, подходя ко мне поближе. И даже свою одежду ничуть не испачкал.
Старик подошёл ближе и совершенно бесцеремонно разглядывать меня с каким-то детским любопытством. Кажется, его совсем не волновало, что таким образом он даёт мне возможность убить его прямо здесь, на месте, без каких-либо возможностей уклониться или возвести защиту.
— Даже не представишься? — приподнял бровь я.
— Я всё равно не переживу грядущую битву, потому что нахожусь на другой стороне. — безразлично ответил старик. — Так что какая разница? Меня куда больше интересуют другие вещи.
А затем, совершенно внезапно и бесцеремонно, старик ухватил меня за рукав мантии, пристально её разглядывая. Я даже слегка опешил от подобной наглости.
