— Ты собираешься бежать? После всех жертв? — взвилась женщина.
— Нет, конечно. — спокойно ответил он. — Я просто прикажу утащить тебя и всех истощённых целительниц вместе с тобой в тыл, вырубив вас, если придётся. Хочешь ты или нет, но сегодня вы больше не в силах оказать существенную помощь. А ваше искусство — это будущее этой войны. Мы не можем позволить потерять его.
Элеонора словно сдулась, опустив глаза.
— Ладно, но я пойду с тобой. — скрипнула зубами женщина. — Я ещё могу вылечить кого-нибудь, используя твою жизнь, и не смей отказываться!
Аттарок лишь покачал головой, раздумывая, не стоит ли просто стукнуть женщину по голове. Но вдруг обидится, да ещё и клятва эта… Лучше не доводить. Всё же ума не соваться в гущу боя ей хватит, а так, может, действительно кому поможет.
— Мне совсем не нравится ход твоих мыслей, если судить по лицу. — подозрительно посмотрела на него целительница.
— Идём, чего спорить. — махнул рукой бородач.
Вскоре Аттарок принимал доклад от своего визиря.
— Половину оглушило, половину уцелела. — отчитался бывший тысячник. — Но из уцелевших на ногах нормально стоит сотня, может полторы, да и те усталые. Боюсь, толку от нас в бою будет мало.
— Пусть те, кто уже не может нормально сражаться, оттащат в тыл целительниц и наших оглушённых. — решительно приказал Аттарок. — Таллистриек в первую очередь, сам понимаешь почему. Остальные пусть помогут расчётам осадных орудий: чем скорее те заработают и ударят по врагу в проломе, тем лучше.
Визирь молча кивнул и удалился отдавать приказы.
— А что будешь делать ты сам? — полюбопытствовал Элеонора.
— Сражаться, конечно же. — хмыкнул король. — Пошли, посмотрим напролом.
К счастью или нет, на дыру в стене им посмотреть не удалось: едва они приблизились к месту боя, двигаясь вдоль стены, земля задрожала. Рядом послышался отчаянный, предсмертный крик: а затем огромный земляной вал вздыбился на месте пролома, отрезая передовые части гвардии.
— Бездна… — выплюнул Аттарок, прибавляя шага. — Впрочем, своевременно закрыли, надо признать. Вот только все, кто остался снаружи, смертники…
Элеонора внезапно бросила вперёд, узнав лежащее на земле тело.
— Что с ним? — удивился пустынник.
— Это иерарх. — сжала губы целительница. — Вот же идиот, проклятье… Отдал последние капли жизни, чтобы поднять эту стену, и как только сумел, дурень… Мог ведь просто отступить за второе кольцо стен, а вместо этого предпочёл лишить всех религиозного символа…
— Да, это печально. — вздохнул Аттарок. Впрочем, после аналогичных смертей Таллистриек и собственных солдат его подобное не удивляло. — Брожения усилятся, траур будет страшный. Но ты зря на него наговариваешь, парень молодец, у него определённо есть яйца…
— Дай мне руку. — Требовательно произнесла целительница.
— Что?
— Руку, живо, идиот! Буду жизнь откачивать. В течение нескольких минут после смерти человека ещё можно вернуть к жизни, если раны не критичные, а здесь как раз такой случай!
Бесцеремонно схватив за руку короля, Элеонора принялась методично вдалбливать глухие удары в грудь иерарху, игнорируя удивление своего спутника.
— Не стой столбом, варвар! Помоги мне запустить сердце, но не сломай ему рёбра! Раз — удар. Два — удар! Три…
На третьем ударе Этериас резко и хрипло втянул в себя воздух, и инстинктивно вцепился грязной, окровавленной рукой с содранными ногтями в шелковую мантию целительницы. Выглядел он страшно: истощённый, бледный, с пустыми глазницами.
— Тише, тише. — успокаивающе убаюкала его Элеонора. — Жить будешь, не волнуйся. — Его надо отнести в безопасное место, и я должна быть рядом, он всё ещё на грани. — перевела взгляд на спутника повелительница жизни.
Несколько воинов храмовой стражи мгновенно выросли рядом.
— Мы поможем вам, миледи. — поклонился их десятник.
— Головой за них отвечаете. — смерил хмурым взглядом солдат Аттарок.
Те лишь молча поклонились, бережно перекладывая своего господина на носилки.
И вот, впервые за последние дни, владыка пустыни остался один. И, наверно, впервые за всё это время, почувствовал настоящую усталость. Он бросил взгляд на земляной вал, что закрыл проход легионам мёртвых. За ним, прямо сейчас, умирали гвардейцы Ренегона, что выиграли для них эту битву. Стену, возможно, пробьют вновь, но время, что их смерти даровали остальным, бесценно. Вероятно, и ему стоило отступить, подготовить иные рубежи обороны, отдохнуть…
Но короли Ниоры никогда не бежали от боя. Пока он ещё может сражаться… Пока ещё есть шанс.
Оставшаяся часть гвардейцев Ренегона стреляла со стен, но дураков спрыгивать вниз не было, хотя, пожалуй, можно и скатиться по крутому валу, если постараться…
