Я остановился, за очень, очень долгое время не атаковав после очередного воскрешения. Остановился просто для того, чтобы понять, что изменилось.
Странно, но мои враги тоже замерли, смотря на меня, как мне показалось, с лёгким удивлением рассматривая меня.
А затем я всё понял. Понял, в чём проблема. Проблема была в том, что я остался один.
Легионов мёртвых больше не существовало. Вокруг было лишь искорёженное, перепаханное могущественной магией моих врагов поле боя, густо усыпанное прахом, пеплом, и небольшими остатками мёртвых тел.
Пока вокруг была моя армия, я ещё мог что-то противопоставить им. Использовать мертвецов как топливо и источник силы, как материал для фантомов, как отвлекающий манёвр и атаку… Но когда их не стало, их мастерства стало достаточно, чтобы убивать меня раз за разом без каких-либо проблем. Впрочем…
Бросив взгляд на горизонт, я понял, что солнце уже клонится к закату. Мы сражались целый день.
Наверно, я должен был испытывать гнев. Отчаянную, могучую ярость повелителя смерти. Как смеют они? Как смеют врываться в мою победу, уничтожать мою армию, сражаться со мной на равных и даже побеждать?
Но внутри была лишь пустота, слабость и апатия. Никогда прежде мне не доводилось вести такой бой. Никогда я не встречал такой силы. От некогда заботливо накопленного в душе океана смерти не осталось ничего…
Я поднял взгляд к лицам своих врагов, что зависли на безопасном расстоянии. И не увидел там усталости. Несколько долгих минут я вглядывался в эти лица, запоминая каждое: их лёгкие шлемы, сделанные из схожей чешуи, не скрывали лиц.
Их было шестьдесят шесть. Можно предположить, что изначально меня встретила сотня… Выходит, за весь бой после того, как они убили меня в первый раз, я осилил немногим больше десятка?
Наверно, я ещё мог сражаться. Приносить себя в жертву вновь и вновь, сжигая собственную жизнь в отчаянных атаках. Мог вызвать оставшихся членов культа и гвардейцев Элдриха. Однако много ли они смогут? Убить ещё с десяток? И надолго ли хватит меня самого? Есть и есть где-то чёрта, за которой бессмертный сходит с ума, я чувствовал, что подошёл к ней очень близко, и безразличная ко всему апатия свидетельствовала об этом отчётливо.
Где-то на краю сознания мне хотелось кричать. Хотелось обвинять их, бросаться угрозами. Обещать страшнейшие из кар, которые знал. Но вместо этого, собрав последние остатки воли, я просто развернулся и ушёл.
Поражения надо принимать с достоинством. Иначе никто, никогда не будет тебя уважать.
Они не били в спину и не преследовали меня и не пытались пленить. Вне всяких сомнений, это было мудрое решение. Потому что я и сам не знал, на что окажусь способен, если загнать меня в угол.
Кормир II Ренегон, король Ренегона и владыка святой земли, был отличным воином. Быть может, не самым лучшим в королевствах: слишком много сил и внимания отнимали у него дела правителя, однако определённо — входившим в сотню лучших в самом Ренегоне и в первую тысячу во всех в королевствах. Он был бесстрашным и решительным воином, настоящим лидером и добрым командирам своим людям, и сейчас, в этой отчаянной битве у стен его собственного города он, несомненно, дал бы фору любому фехтовальщику из рода людей: и не только. Глаза короля пылали синим огнем жизни, питаемые жизнью сотен и тысяч его гвардейцев, а двуручный меч порхал как бабочки, раз за разом вызывая просеки в рядах наступающих мертвецов.
Однако в битвах, таких как это, личная сила и мастерство значат не так много, как хотелось бы летописцам…
Жалкие сотни перед стенами: против неисчислимого легиона смерти. Мертвецы не знали страха и жалости, переносили любые раны, способные отправить на тот свет другого человека, и их было так много, что даже самый высокий гвардеец не мог разглядеть, где кончаются их ряды.
Короля окружали лучшие из лучших, и они сражались: сбившись в непроницаемое кольцо щитов, прижавшись к стене, они шаг за шагом двигались к воротам. Со стен нескончаемым потоком лились стрелы, тяжёлые болты и камни осадных орудий…
Но даже этого было мало. И даже самый лучший из воинов не может переломить исход битвы в одиночку. В один миг владыка Ренегона, собравшись, блокирует сразу три удара одновременно своим широким мечом: но, прежде чем он успевает контратаковать, стоящие рядом гвардейцы оседают, не выдержав неумолимого натиска мёртвых легионов.
Взмах меча! Кости разлетаются во все стороны, но только для того, чтобы уступить место новой атаке, и в следующий миг легионы смерти рвутся вперёд, проламывая первую линию и беря короля в кольцо.
Неважно, насколько ты быстр и силён, неважно, чем как хорошо ты умеешь владеть мечом: никто не сможет отразить полдюжины атак одновременно с разных направлений, просто потому, что для этого нужно быть в нескольких местах одновременно. Можно отступить, уклониться… Но это если есть куда.
Кормир умел принимать удары на латы, подставляя их так, чтобы те соскальзывали, уходя подальше от сочленений, но против удара мертвеца, что казалось, был вдесятеро сильнее просто человека, этого было мало…
